Не спуская с нее глаз, Хуго наклонился подобрать осколки стакана.
Женщина отчаянно замотала головой. И боязливо огляделась.
— Нет! Я уже и так сказала слишком много! У него повсюду глаза и уши, он все видит, все слышит! — Она стиснула кулаки.
Хуго давно отвык чувствовать чужую боль. Он и своей-то давно не чувствовал. Но сейчас откуда-то из глубины его души выбрались на свет воспоминания и чувства, которые уже много лет не тревожили его, и вцепились своими костлявыми пальцами ему в сердце. Рука Хуго невольно дрогнула, и стеклянный осколок впился ему в руку.
Боль рассердила его.
— Куда мне девать этот мусор? Иридаль чуть шевельнула рукой, и осколки стекла мгновенно испарились, словно их и не было.
— Вы поранились? Мне очень жаль, — сказала она глухим, безжизненным голосом. — Но если вы останетесь, вас ждет нечто гораздо худшее.
Хуго отвернулся и посмотрел в окно. Сквозь туман поблескивала серебристая шкура — дракон свернулся у подножия замка и лежал там, злобно ворча и проклиная Синистрада.
— Мы не можем уйти, — сказал Хуго. — Дракон стережет…
— Ртутня можно обмануть. Если только вы на самом деле хотите уйти…
Хуго помолчал. Ему не хотелось говорить ей правду — кто ее знает, что она скажет в ответ? Но он должен был узнать…
— Я не могу уйти. Ваш сын околдовал меня. Иридаль вскинула голову и с жалостью посмотрела на Хуго.
— Заклятие действует лишь потому, что вы сами хотите этого. Его питает ваша воля. Вы давно могли бы разрушить его, если бы по-настоящему захотели. Волшебник Триан обнаружил это. Видите ли, мальчик вам небезразличен. И это держит вас крепче любых оков. Я знаю… О, я-то знаю!
Пес, который до того лежал на полу у ног Хуго, положив морду на лапы, внезапно сел и насторожился.
— Это он! — ахнула Иридаль. — Он идет сюда! Скорее бегите отсюда! Вы и так пробыли здесь слишком долго.
Хуго не двинулся с места. Лицо его не предвещало ничего хорошего.
— Умоляю вас, оставьте меня! — простонала Иридаль, простирая к нему руки.
— Ради меня! Ведь меня же накажут!
Пес уже вскочил и бросился к двери. Хуго счел за лучшее последовать его примеру — по крайней мере, пока. До тех пор, пока он не обдумает все, что она ему сказала. Выходя, он столкнулся с Синистрадом у дверей гостиной.
— Ваша жена отдыхает, — сказал Хугр, предупреждая любые вопросы.
— Благодарю вас. Я уверен, что вы ее очень хорошо утешили, — понимающе усмехнулся волшебник, окинув многозначительным взглядом мускулистые руки и широкие плечи Хуго.
Хуго покраснел от гнева. Он хотел пройти мимо волшебника, но тот преградил ему путь.
— Вы, кажется, ранены? — спросил мистериарх. Он взял руку Хуго и повернул ее ладонью вверх.
— Пустяки. Стеклом порезался.
— Ц-ц-ц! Мой гость порезался! Разве можно? Позвольте-ка…
Тонкие длинные пальцы Синистрада, похожие на паучьи лапы, коснулись раны Хуго. Мистериарх прикрыл глаза и сосредоточился. Рваный порез затянулся. Боль — от раны — ушла.
Синистрад улыбнулся, открыл глаза и пытливо посмотрел на Хуго.
— Мы не гости, — угрюмо сказал Хуго. — Мы ваши пленники.
— А это, милостивый государь, всецело зависит от вас, — ответил мистериарх.
Одной из немногих постоянных комнат замка был кабинет волшебника. Но месторасположение его все время менялось, в зависимости от нужд и настроения Синистрада. В тот день кабинет находился наверху. Занавески были раздвинуты, и в окно лились последние лучи Соляруса.
На большом столе были разложены чертежи Кикси-винси, сделанные сыном волшебника. Одни из них изображали те части машины, которые Бэйн видел лично. Другие были сделаны с помощью Лимбека, и на них были те части Кикси-винси, которые были расположены в других частях Древлина. Чертежи были очень правильные и на редкость аккуратные. Синистрад научил мальчика, как чертить с помощью магии. Нужно было представить себе то, что хочешь нарисовать, а потом согласовать этот мысленный образ с движением руки.
Волшебник внимательно изучал чертежи, когда его оторвало от этого занятия приглушенное гавканье. Синистрад поднял голову.
— Что делает здесь этот пес?
— Он меня любит, — сказал Бэйн, обнимая собаку за шею. Они с собакой возились на полу, отчего, собственно, пес и гавкнул. — Он всегда за мной ходит. Он меня любит даже больше, чем Эпло. Верно, малыш?
Пес улыбнулся и застучал хвостом по полу.
— Ты уверен? — Синистрад воззрился на пса с подозрением. — А вот мне этот пес не нравится. Я ему не доверяю. По-моему, нам следует избавиться от него. В былые времена маги использовали подобных животных в качестве шпионов, посылая их туда, куда не могли проникнуть сами.
— Но Эпло-то не маг! Он просто… просто человек, и все.
— И доверять ему не стоит. Никто не станет держаться так спокойно и уверенно, если не думает, что ему по силам управлять положением вещей.
Синистрад косо посмотрел на сына.
— И еще мне не нравится это проявление слабости, Бэйн. Ты начинаешь напоминать мне твою матушку.
Мальчик нехотя разжал руки, встал и подошел к отцу:
— Мы могли бы избавиться от Эпло. Тогда я мог бы оставить собаку себе, а ты больше не волновался бы по этому поводу.
