– Я тебе примус, что ли? – фыркнул он. – От моего огонька камни плавятся, много ли от той рыбины останется? А поджечь тут нечего, я уж говорил, голые камни да водоросли, и те мокрые. Ну да ничего, до берега не так уж далеко. Отнесу вас к людям, и…
– Как в прошлый раз, с Нитой? – перебила вдруг Эдит. – Хочешь еще раз на ту же острогу напороться?
– А ты откуда наши поговорки знаешь? – удивился Трейр.
– Я выросла у моря, – ответила она, вернула ему гребешок и принялась заплетать волосы в косу. – Я… наш род был очень древним, но совсем не знатным. Его светлость возражал против нашей с Леоном женитьбы.
– Был?..
– Я – единственная дочь в семье. Да и семьи той уже нет, – сказала Эдит. – Родители были уже немолоды, когда я родилась. Хорошо хоть, успели увидеть Ренье, а вскоре отца не стало. Мама ушла за ним следом…
Трейр промолчал. Он не очень-то хорошо умел выражать соболезнование людям, которые чуть что – обижаются, а потому следовал отцовскому наставлению: помолчи, за умного сойдешь.
– Приданого у меня было всего ничего, – продолжала она, – да еще поместье мне досталось. Старый-престарый дом, как только еще стоит! И земли немного, давно все распродали. Сейчас там арендаторы живут, родители со мной перебрались в город, потому что в нашу глушь ни учителей не выпишешь, ни врач вовремя не приедет… Я уже почти не помню, как тот дом выглядит.
– А с мужем ты как познакомилась? – спросил зачем-то Трейр, и тут Ренье оглушительно чихнул.
– Ты что? – испугалась Эдит. – Ну-ка, посмотри на меня! Горло не болит?
– Да ничего у меня не болит, просто шерстинка в нос попала, – досадливо ответил тот.
– Ничего ему не сделалось, – подтвердил Трейр. – Не так долго вы в воде пробыли, а потом я вас отогревал, как умел.
– Ты теплый и пушистый, – радостно сказал Ренье. – Никогда в жизни так здорово не спал!
– Ага, и лягался при этом…
– Это мне снилось что-то! Наверное, я бежал! Собаки во сне тоже лапами перебирают, вот.
– Точно, – улыбнулся Трейр, – а еще подвывают и чмокают.
– А у тебя собака есть? – тут же спросил Ренье.
– Есть несколько. Но это не мои личные, – почесал в затылке Трейр, – я же не один живу, так что – семейные. Дед вот упряжных отдельно держит, нравится ему с местными на санях гонки устраивать. А есть сторожевые и охотничьи. Здоровенные, пушистые, никаких морозов не боятся, в снегу спят. На волков похожи, только хвост кольцом и глаза голубые.
– Правда? – не поверил Ренье. – Никогда не видел!
– Ну не все такие, – поправился тот. – Но попадаются, и не так уж редко.
– У Леона была такая собака, – сказала вдруг Эдит. – Ему кто-то подарил щенка, привез как раз из этих краев. Только умер этот пес совсем молодым.
– В столице им слишком жарко, – кивнул Трейр. – И заняться нечем. Взрослые от скуки чахнут, а щенки, хоть ничего другого и не знали, тоже долго не живут. Этим псам простор нужен и дело какое-никакое, на диване лежать они не приспособлены!
– Должно быть, так… – Она помолчала, потом сказала: – Я не ухожу от ответа, если ты так подумал. Просто отвлеклась. А с Леоном мы познакомились на выпускном балу: в школу благородных девиц, где я училась, по традиции приглашают курсантов из военной академии. Мы с ним попали в пару в танце, и… оба пропали. А через месяц он явился просить моей руки. Говорят, скандал при дворе вышел оглушительный, Леону в жены прочили куда более знатную и богатую девушку, но он был страшно упрямым…
– А что с ним случилось? – задал Трейр бестактный вопрос.
– Разбился насмерть, – коротко ответила Эдит.
– На аэроплане?
– Если бы! – Она горько улыбнулась. – На традиционном охотничьем выезде лошадь испугалась зайца и сбросила Леона. Он терпеть не мог верховую езду и в седле держался, как собака на заборе, он сам так говорил…
Трейр снова промолчал. А что он мог сказать? «Прими мои соболезнования»? Так уж лет пять прошло! «Я сожалею»? Да, но… он Леона и не видел никогда! Понятно, жаль его, нелепая смерть, но… Слишком уж дурацкие выходят фразы, вымученные, неискренние.
– Ну а его светлость, как ты понимаешь, меня не жалует, – закончила Эдит. – Больше всего я боялась, что он заберет Ренье, а меня закроет в каком-нибудь отдаленном поместье. Да хоть бы и в моем собственном! К счастью, тогда еще была жива его супруга, она уговорила его подождать, пока Ренье немного подрастет.
– Бабушка была добрая, – вставил мальчик. – И дедушка ее слушал!
– Она тяжело болела, и свекор старался не расстраивать ее лишний раз, – пояснила Эдит. – Но в прошлом году ее не стало, а Ренье, по мнению его светлости, уже вырос из моих сказок. Поэтому…
– Я понял, – кивнул Трейр. – А другой родни у тебя нет?
Она покачала головой.
– Разве что какая-то вовсе уж дальняя, я их и не знаю. Приютить меня некому, если ты об этом. Да и… Свекор все равно заберет Ренье. Счастье, если хоть видеться с ним позволит…
– Это если он его найдет, – серьезно произнес Трейр. – А на нет и суда нет, так люди говорят?
– Что ты хочешь этим сказать?
