-- Дариан! Дариан! -- горестные вопли сотрясали дом. -- Ты посмотри, что они наделали! Что они натворили! Это кошмар какой-то! Господи, и это ведь не во сне! Вертихвостки! Авантюристки! Какая там магия! Вам гусей пасти доверить, и то пять раз подумать надо! Да вы хоть сами-то понимаете, что произошло? Как такое вообще могло случиться? Какой настой!? Как можно было что-то разливать или переливать прямо над древним манускриптом? Неужели нельзя было сделать копию?! Они не подумали! А когда же вы собираетесь это делать? Когда все Драконовы горы разнесете? Да вы что?! Магия управляет колоссальными потоками энергии, а у вас ответственности -- как у мышей!
Канингем взял из безвольно опущенных Лискиных рук кусок пергамента. Взглянул на то, что осталось от старинного рецепта, и, горестно изломив брови, воскликнул:
-- Этому документу было шестьсот лет! Его писал сам Гедеониус Кантор. Погубить такой документ! Аферистки! Надо же такому горю свалиться на мою седую голову!
Подошедший в это время Дариан внимательно посмотрел на друга и заметил:
-- Канингем, но у тебя ведь на голове нет седых волос.
Маг возмущенно взглянул на друга.
-- Я вчера видел несколько штук. -- И продолжил сердито: -- Нет, ты только посмотри, что они натворили! Нет, ты только посмотри!
Канингем в сердцах взмахнул пергаментом перед Дарианом. Тот вежливо взял из рассерженных рук документ, осмотрел со всех сторон и сказал:
-- Если честно, то я здесь ничего не вижу.
-- Я тоже. А это был старинный рецепт снадобья от ломоты в суставах самого Гедеониуса!
-- Ну?
-- Вот и ну! Наши дорогие ученицы пролили на него настой бычьего корня, а потом, чтобы убрать кляксу, попытались восстановить манускрипт... И восстановили... почти до первозданного состояния, до того момента, когда здесь появились первые слова. Еще немного, и была бы вовсе не обработанная шкура... хотя это уже все равно.
-- А обратное восстановление почему-то не получилось? -- догадался Дариан.
Лиска, совершенно уничтоженная, безнадежно кивнула. Наира, стоявшая рядом с таким же потерянным видом, собралась было что-то сказать, но не стала. Что уж тут скажешь-то?
-- И это за последний месяц уже четвертый загубленный артефакт! -- безжалостно продолжал наставник. -- Ну ладно -- древняя окаменевшая кость василиска. Они из нее новую сделали. Она пропала как окаменевшая древность, но, в конце концов, их здесь много, невелика потеря. А камень на поляне, на котором мы все колдовали!? Каких только чародеев он не выдерживал! Лет двести стоял без сколько-нибудь заметных изменений. Никто ему был не страшен, пока не попал в нежные девичьи руки.
-- Это тоже не конец света. Орхой нам на следующий день притащил почти такой же.
-- Мне бы твое спокойствие... А чучело крокодила? Это уже был просто вандализм...
-- Но ты же сам не раз говорил, что интерес исследователя чреват неизбежными потерями.
-- Да, но, во-первых, я ведь это не им говорил, а тебе! И к тому же, чтобы удовлетворить исследовательский интерес, не обязательно все разбирать на составные части.
-- Но они потом все восстановили.
-- Ага. Но не обошлось без твоей помощи. И в результате крокодил теперь фиолетовый в желтую полосочку.
-- Ну... -- развел руками Дариан.
-- Но это все пустяки по сравнению с сегодняшним. Не знаю, как запас знаний, а степень их вредительности растет неуклонно... Нет, ты посмотри только! -- И он опять взглянул на чистый лист пергамента с выражением глубочайшей скорби на лице.
-- Не убивайся так, Канингем. От Гедеониуса осталось около тысячи рецептов.
-- И это значит, что каждый из них можно уничтожать без сожаления?
-- Нет, конечно. Но этот рецепт существует в большом количестве копий... А опыт, как это ни прискорбно, бывает только один -- свой собственный. Они очень переживают. Не ругай их так безжалостно.
-- Переживают... Не ругай... -- ворчал Канингем, все же потихоньку остывая. -- Разве я ругаю? Вот вечером появится наконец Кордис...
К крайней досаде на его лице добавилась еще и озабоченность.
-- Боюсь, мы их не очень многому научили за этот месяц. Верилена, правда, хвалит их, говорит, что стараются, и в травоведении изрядно двинулись вперед. А вот в магии... Теоретическая часть неплохо идет, грех жаловаться, а с практикой что-то тяжеловато. Что и говорить, опыт в обращении с магией накапливается годами. Хорошо бы начинать с раннего возраста.
-- А я так и не знаю, почему бабушка не учила меня с детства, -- подала обиженный голос Наира, которой надоело стоять обруганной. Они, конечно, были виноваты, но все-таки -- сколько можно...
Канингем помолчал, вспомнил свое данное еще два месяца назад обещание и, кажется, потихоньку начал переменять гнев на милость. Ведь и правда обещал... Бывают такие вещи, о которых совсем не хочется говорить. И не только ему. Сама Мирина ведь так ничего ей и не рассказала. Он посмотрел на девушку, решаясь на трудный разговор. Когда-нибудь, рано или поздно, все равно придется объяснять.
