«Ага! В истории с Зоряной и Владой сия троица девиц замешана, можно сказать, не по собственной воле. Даже подробности той авантюры они узнали сильно позже, как, впрочем, и их матери. А вот послужить каким-никаким прикрытием, а то и связующим звеном они бы могли… Если бы их не отсекли! Странно, что на это пошли. Девушки и их матери, для меня сейчас почти как открытая книга, а вот главы вампирских общин уже не очень…»
«Может, эдакий жест дорой воли? Хотя куда более вероятным смотрится тот сценарий, при котором их уже списали и выдали для свершения кары… по крайней мере, чутье намекает именно на это» — предположила Пелагея.
«Да… Только вот особой вины за ними я не вижу, зато проглядывает попытка противиться задумке того, кто всё это затеял. Так что, Адрианна, будь добра — держи себя в руках» — вторила Паве Тайка.
«Держу-держу…» — прилетело недовольное от нашей клыкастой.
Остальные переговорщики являлись представителями вампирских общин. Вернее — одного из народов, носящих оное звание. Не скажу точно, насколько они являлись чистокровными по понятиям их иномировых предков, особенно учитывая отсутствие кое-каких признаков, но вот кровь рыцарей ночи в их родословной не отметилась. Зато внешность местами заметно перекликалась, не без этого. Впрочем, рассказ девушки внёс долю ясности:
— Наш отец, будучи Старейшиной, растил нас втайне. Как от остальных общин, так и от большей части своей семьи. Матерей, рано оставшихся сиротами, он подобрал в своих странствиях вроде бы случайно… Точно у меня сказать не получится — попросту не знаем. Воспитывали нас с сёстрами как будущих разведчиц. Обучили нескольким языкам, соответствующим навыкам… А после падения Константинопольской Цитадели спешно сменили направление для внедрения, и отправили на Русь — в Невскую Академию. Поступить мы смогли, но лишь на подготовительные, в крыло, в котором обучался князь-дракон. Задание состояло в попытке сближения с его ближником — Дорином Крет. Там училось много девиц из рыцарей ночи, поступивших в Невскую со схожей целью… Правда, затеряться средь них получилось не очень — дочери сирот, не связанных толком ни с кем, явно вызывали у многих вопросы, но каких-либо оснований для требования с нас отчёта не имелось. Про подосланного бретёра мы не знали. Как, впрочем, не ведали и всех подробностей задумок отца. Тем не менее, в тот день мы оказались поблизости от места событий. Вмешаться я бы могла, однако чуяла, что одолеть бретёра получится лишь ценой своей жизни. Меня, в отличии от сестёр, обучили подобным приёмам, но я замешкалась, а мгновением после, бретёра расплескало по галерее… Спустя довольно длительное время, выяснилось, что связь с отцом и его порученцами пропала. А спустя ещё несколько месяцев, на нас вышло несколько посланцев вампирских общин, один из которых был от нашей… теперь уже, бывшей общины. После провала всей затеи и поднятия слишком уж большого шума, грозящего полноценной войной, отец и несколько его доверенных обрубили все нити, что хоть как-то вели к общине. Включая себя. Доказательства — вон они, — сказала девушка, указав на несколько продолговатых ящиков, а после, со вздохом продолжив: — Как нам сказали, отец хотел таким вот образом сблизиться с семьёй Дорина. Если бы я, как он на то и рассчитывал, пожертвовала собой, оное повесило бы долг жизни на Крет. Мои сёстры благодаря этому смогли бы с ними породниться. Сойтись если не с Дорином, так с кем-то ещё… Как ещё отплатить паре девушек из почти почившего Рода, лишившихся, ко всему прочему, опекавшей их старшей сестры? Затея, надо признать, спорная, основанная во многом на предположениях и манипуляциях… Мне толком неизвестно, как отец собирался скрывать свою причастность в дальнейшем, но как уж есть. Община после всего случившегося, отсекла нас, как последних причастных к этому делу, решив выдать пострадавшей стороне. Остальные общины, как я поняла, крайне недовольны действиями прежнего Старейшины и, возможно, готовы так же отречься уже от них, — с кривой ухмылкой завершила свою речь девушка.
— И как вы к сему относитесь? — уточнил Дорин, как главное заинтересованное лицо.
— А как тут относиться? Мы — расходный материал. К тому же, оказавшийся непригодным! Как ни старались наши воспитатели оболванить нас, превратив в живое орудие, но какие-то свои выводы мы всё же делали, а с поступлением в Невскую да вкушением иной жизни с её примерами и радостями, таких неуместных выводов стало только больше. Я вот захотела чего-то своего, отличного от внушённых ранее догм и наставлений, жизни… Из-за чего и замешкалась в то мгновение, когда надо было принести себя в жертву согласно задуманному и старательно подстроенному плану! Да только к этому всё одно пришло бы, просто другим путём… И под раздачу попали уже все, включая матерей, которых мы почти не знали. Единственное, могу почти с уверенностью заявить: они в почти том же положении, что и мы, — выпалила, не сдержавшись, девушка.
