Казалось недопустимым и бессердечным забыть, хотя бы на несколько мгновений, что он погиб и больше не вернется. Она как будто предала их дружбу, и внезапно красота музыки начала ее ранить. Тимаре пришлось уйти от тех, кто наслаждался мелодией у костра. Она, спотыкаясь, шагала сквозь темноту, пока не вышла на берег ручья. Здесь она присела на поваленное дерево и прислушалась к журчанию воды. Отсюда казалось, что свет, тепло и музыка за спиной приходят откуда-то из иного мира. И Тимара не знала, принадлежит ли к нему до сих пор.
Лесная тишина вовсе не казалась ей тишиной. Ручей струился, во мху и под корой гудели насекомые. Какое-то небольшое когтистое животное пробиралось по ветвям над головой, – должно быть, маленький древесный кот охотился на ящериц, оцепеневших с приходом вечерней прохлады. Тимара старательно вслушивалась и наконец услышала мягкий прыжок и тоненький писк, а затем хищник коротко и удовлетворенно мурлыкнул и целеустремленно удалился. Наверное, понес добычу в какое-нибудь укромное место, чтобы сполна насладиться ею.
– А что, если я просто останусь здесь? – тихонько спросила Тимара у ночи. – Чистая вода. Самая твердая почва, какую я вообще видела. И на дне ручья песок, а не ил. И охота должна быть хорошая. Что еще нужно?
– Компания? – предложил из темноты Татс.
Девушка обернулась и увидела его силуэт в оранжевом отсвете костра.
– Или ты уже сыта людьми по горло? – спросил он. – Ты не против, если я к тебе присоединюсь?
Вместо ответа она молча подвинулась на бревне. Тимара сама не знала, каким был бы ее ответ.
– Сейчас он уже всех поднял бы на ноги и втянул в пляску вокруг костра, – проговорил Татс в пространство.
Тимара молча кивнула. Он взял ее за руку. Она позволила ему. Татс в темноте погладил ее кисть, провел большим пальцем по ладони, сплел вместе их пальцы. Коснулся ногтями ее когтей.
– Помнишь времена, когда ты считала, что иметь когти плохо? – как будто между делом спросил он.
Тимара отдернула руку к себе на колено, внезапно смутившись:
– Не поручусь, что я когда-то действительно так считала. Они всегда служили мне верой и правдой. Просто я знала, что все остальные твердо уверены, будто этот недостаток непростителен.
– Что ж, я уже не однажды за наш поход пожалел, что у меня таких нет.
Татс снова непринужденно поймал ее руку и согрел между ладоней. Было приятно. Тимара не замечала даже, что рука ноет, пока Татс нежно не потер ее, унимая боль. Напряжение начало покидать ее тело. Татс придвинулся чуть ближе.
– Дай другую руку, – попросил он, и Тимара, не задумываясь, послушалась.
Он сжал ее руки в ладонях, осторожно растирая их.
Оба немного помолчали. До них доносился шум от костра, кто-то из драконов встревоженно крикнул, но это была не Синтара, и Тимара не обратила внимания. Когда Татс обнял ее за плечи и притянул поближе, устроив ее голову у себя на плече, она не стала возражать. Он прижался щекой к ее волосам. И Тимара не удивилась, когда Татс потянулся к ней, чтобы поцеловать. Было так просто позволить ему это, позволить теплу ощущений, разлившемуся по телу, прогнать прочь все мысли.
Когда рука Татса второй раз скользнула по ее груди, Тимара поняла, что это не случайность. Но хочет ли она этого? Да. Она отказывалась думать о том, что дальше может последовать и что-то такое, к чему она пока не готова. Она всегда может сказать «нет», если до этого дойдет. Но пока что можно и не говорить.
Татс поцеловал ее в шею, за ухом, и она откинулась назад, позволяя ему. Его губы скользили все ниже.
– Что ж, – внезапно произнес чей-то голос, – похоже, решение все же принято.
Они отпрянули друг от друга. Татс вскочил на ноги и развернулся к Грефту. Руки у него уже сжались в кулаки.
– Ты, подлый соглядатай! – прошипел он.
Грефт засмеялся:
– Долг платежом красен. Тимару спроси. – Он отвернулся, не обращая внимания на то, что Татс явно бросил ему вызов. – Скажу остальным, – произнес он. – Думаю, они имеют право знать. – И пошел прочь.
– Ничего вовсе не решено. Ничего! – выкрикнула ему вслед Тимара.
Грефт насмешливо захохотал, так и не остановившись. Он явно берег одну ногу, и Тимара мстительно понадеялась, что изменения, вызванные Дождевыми чащобами, причиняют ему серьезную боль.
– Вот ублюдок! – с чувством произнес Татс, а затем поглядел на Тимару, склонив голову набок. – Так, значит, ничего? – спросил он.
– Это… это не решение, – пробормотала она. – Мы просто целовались.
В темноте, когда они больше не касались друг друга, Татс показался ей совсем далеким.
– Просто целовались? – переспросил он. – Или ты просто дразнилась?
Он скрестил руки на груди. Тимара едва различала его в темноте.
– Я тебя не дразнила, – ответила она запальчиво и добавила уже тише: – Я просто не думала о том, что мы делаем.
Татс немного помолчал. Все ее тело до сих пор трепетало от его прикосновений. Тимаре хотелось шагнуть к нему, позволить ему продолжить с того места, на котором их прервали. Должно быть, Татс думал о том же.
– Тимара, так да или нет? – внезапно спросил он.
Ей не пришлось размышлять над ответом.
