– Как вы не понимаете, глупцы? Зачем, как вы думаете, Совет выбрал именно вас? Чтобы избавиться от вас! И чтобы никто не беспокоился о том, куда вы все делись. Как только вы перегоните драконов подальше вверх по реке, нужда в вас отпадет. Все они погибнут или будут убиты. А затем баркас, груженный останками драконов, отправится прямиком в Калсиду. И все будут счастливы. Жителям Дождевых чащоб больше не придется кормить драконов, Трехог избавится от кучки выродков, герцог Калсиды излечится и заключит союз с чащобами, и многие втихомолку изрядно разбогатеют! Вы лжецы! И не смотрите на меня так! Вы знаете, что я говорю правду. К чему это притворство?
Бокстер раздвинул толпу плечами. На глазах у него блестели слезы.
– Но ты говорил… столько всего говорил! Что у нас будет свой город, новые правила и все остальное! – выпалил он, словно маленький растерянный мальчишка.
На миг Тимаре вспомнился Рапскаль с его простодушными вопросами. Горе сдавило ей сердце. Но Бокстер не был Рапскалем, и его лицо уродливо исказил гнев.
– Это ты лжец! – заорал он на Грефта, молча глядящего на него. – Лжец! Сказал нам, чтобы мы оставили девушек в покое, а потом сам к ним лез! Выдумал все эти правила насчет дележки, а себе забрал все самое лучшее! Мы с Кейзом знаем, что ты сделал. Мы не дураки.
– Да неужели? – фыркнул Грефт, и Бокстер ударил его.
Грефт отшатнулся, но кулак все равно задел его подбородок, и его зубы клацнули.
– Хватит! – выкрикнул Лефтрин.
Сварг неожиданно прижал руки Бокстера к бокам. У Грефта из уголка рта сочилась кровь. Он не обращал внимания, обводя товарищей презрительным взглядом. Оценив враждебность, с какой на него смотрели остальные, он набрал в грудь воздуха.
– Поначалу я верил в то, что мы делаем. Но потом Джесс открыл мне глаза. Что случилось с Джессом, капитан Лефтрин? – обвиняюще бросил Грефт, глядя на речника. – Он говорил, что ты хочешь разорвать с ним сделку, говорил, что ты мечтаешь заманить в постель эту бабу, и если ты убьешь его, то сможешь подкупить ее драконьей кровью. Так оно все и вышло? – поинтересовался он и с вызовом развернулся к Элис. – И как, разборчивые дамочки из Удачного продаются за драконью кровь?
– Лефтрин! – ахнула Элис, но кулак капитана уже врезался Грефту в челюсть.
Сила удара впечатала хранителя в стену палубной надстройки. Голова его мотнулась, но он сумел выпрямиться и устоять. Он окинул зрителей злобным взглядом, а затем намеренно сплюнул кровью на палубу Смоляного. Скелли ахнула от ужаса и кинулась к плевку, чтобы стереть его рукавом. Грефт подался ближе к капитану. Элис взяла Лефтрина за руку, пытаясь удержать его, но Тимара поняла, что остановила его лишь собственная воля, вздувшая мышцы его челюстей и расправившая грудь.
– Я устал от притворства! – объявил Грефт, и в голосе его звучало такое разочарование, такой надлом, что сердце девушки на миг сдавило жалостью. – Я думал, что Совет наконец дает нам шанс. Я думал, что у меня появилось какое-то будущее. Вот почему я согласился, – признался Грефт и снова обвел всех обвиняющим взглядом. – Я пытался вам показать, что все может быть по-другому, что мы можем все изменить. Но некоторые из вас не хотели никаких перемен, – мрачно заключил он, покосившись на Тимару. – А другие хотели, чтобы кто-то другой думал за них и указывал им, что делать!
Теперь он с упреком уставился на Бокстера. Кейз шагнул к брату и положил руку ему на плечо, но Сварг так до сих пор и не выпустил юношу.
– Са, как же я устал! – прокричал Грефт в темноту и снова гневно сверкнул глазами. – Но никто из вас меня толком не слушал. И тогда Джесс объяснил мне почему. Рассказал, какая паутина лжи опутывает весь этот поход. Что ж, теперь его нет, он погиб, и я не верю, что это был несчастный случай. А затем я услышал, что некоторые драконы сознательно изменяют своих хранителей, дали им свою кровь, чтобы те переродились. Но только не Кало, нет. Не для Грефта. Ни в коем случае не для Грефта. Я заботился об этом чудовище. Я охотился для него, кормил его, чистил, соскребал с него грязь. Но дал ли он мне хоть каплю крови, хоть одну чешуйку? Нет. Ни для того, чтобы меня изменить, ни для того, чтобы вылечить, ни для того, чтобы я мог их продать и начать новую жизнь.
Он снова огляделся, злобный и самоуверенный. Кровь сочилась из его царапин. Теперь Тимара догадывалась, что Кало схватил его зубами и отшвырнул, ободрав кожу. Удивляло лишь то, что дракон не перекусил его пополам и не съел.
