Город с двойным дном, высокими башнями умудрившийся прорасти насквозь, крепко, как хищный сорняк, что получится вырвать только с мясом. Алмаз Севера, венчающий корону человеческой конфедерации — невозможно выжечь его из сердца без следа.
Так или иначе, этот город отныне заповедан.
Ледум, в который нельзя вернуться.
Ледум, который приказано забыть навсегда.
Себастьян внезапно осекся, прервав вереницу мыслей. Все эти острые, задевающие за живое вопросы… он задает их об изгнанном, низложенном лорде-протекторе? Или всё же о самом себе?
Проклятье. С болью покидает он город — но и с какою-то смутной, очень глупой надеждой.
Поежившись от холода, наемник перевел обеспокоенный взгляд на вконец обессиленного заклинателя. Серафим знал — страж не может замёрзнуть насмерть, но сострадание заставило ювелира укрыть его своим дорожным плащом. Даже простые одежды бродяги не могли скрыть красоту и благородство происхождения беловолосого мага.
Однако состояние его ухудшилось.
Действуя как мощный энергетик, в экстремальных условиях драконья кровь позволила мобилизовать и выжать из этого тела последние резервы сил, но теперь, когда жизни стража больше ничего не угрожало, слабость вновь вернулась — еще большая, чем прежде. Шоковый эффект закончился. Так долго сдерживаемая, нахлынула боль ментального истощения: голова раскалывалась.
Беловолосый думал, что готов к боли, но, как выяснилось, всё же не до такой степени: боль разливалась внутри, реками текла по венам, разбиваясь на мириады осколков, забираясь в каждую клеточку. Из-за покушения и вынужденной активности после отражения атаки Октавиана Севира боевой маг исчерпал лимит не только ментальный, но и физический. Стиснув зубы, правитель едва сдерживался, чтобы не застонать. Не потому, что не хотел, чтобы сильф слышал его стоны — он сам не хотел их слышать.
Опьянев и почти обезумев от мук, правитель временами впадал в беспамятство, но передышки эти были слишком краткими для отдыха. Окончательно лишиться чувств почему-то не получалось — очевидно, боль была слишком сильна и раз за разом возвращала его даже из благословенного забытья.
Взгляд заклинателя терял фокус и становился всё более мутным. Серафим чувствовал себя крайне паршиво и старался не смотреть в залитые болью темные глаза: к сожалению, он не мог помочь.
Или… мог?
Себастьян недопустимо мало знал о загадочной магии сильфов, и мог использовать лишь некоторые способности, обнаруженные им случайно и понятые интуитивно. Альбер, глава Искаженных «Нового мира», намекал, будто сильфы могут зачаровывать людей. Но как именно это происходит? С помощью голоса или взгляда? И достанет ли у него умения воздействовать на несгибаемую волю беловолосого — как тягаться с силой чистой крови?
С другой стороны, сильфы были старшей расой, гораздо более могущественной, чем люди. Кроме того, разум лорда-защитника парализован болью и уже почти потерял контроль. Вряд ли в таком состоянии он сможет оказать сопротивление… во всяком случае, попробовать стоило.
Серафим обернулся и молча уставился на полулежащего за его спиной человека. Глаза сильфа сверкнули зеленым, и реальность вокруг начала растворяться, изменяемая силой старшей крови.
Почуяв этот требовательный взгляд, правитель в недоумении поднял голову и сразу понял, что задумал его провожатый.
Тот заметил внимание лорда и быстро сморгнул — только развел руками, как бы извиняясь за неловкую попытку. Проклятье! До невозможности глупо, будто его застали за каким-то непотребством.
— Я только хотел помочь, — буркнул ювелир.
Беловолосый невесело усмехнулся. Чертов Рэйв был прав — как же низко он пал.
— Ты боишься и отвергаешь свою природу, — поразмыслив немного, прошептал заклинатель. Даже слова уже давались ему с трудом. — Я помогу тебе научиться управлять кровью сильфов осознанно, а не стихийно. Да брось ты поводья… твари слушаются ментальных команд и давно уяснили куда нам надо. Сними перчатку и коснись меня.
Наемник удивленно приподнял брови. Дотрагиваться до августейших особ нельзя ни при каких обстоятельствах — особенно таким как он. Но правитель дал разрешение, а потому Серафим, поколебавшись немного, сделал, как было сказано.
То были странные, новые ощущения: прикосновение сильфа давало ему власть. Какую-то непонятную, пугающую, неизвестно где заканчивающуюся власть.
Почувствовав нерешительность провожатого, лорд Эдвард переплел холеные пальцы с пальцами ювелира, так что эту сцепку теперь непросто было разорвать.
— Попробуй снова, — спокойно велел он. — Отпусти страх и войди глубже в состояние концентрации. Даже если бы хотел, сейчас я не смогу помешать тебе. Наверное, ты единственный в целом мире, кто не воспользуется этим в своих целях.
