Вампир был на полголовы выше меня, не такого широкого телосложения как оборотни или драконы — мышцы только замедляли нас, придавая телу лишний вес. Среди нашей расы считалось, чем стройнее вампир, тем аристократичнее были его корни, тем быстрее он был.
— Да.
— А ведь она впервые за долгое время решилась отпраздновать свой день рождение, — грустная усмешка коснулась губ жениха. — Видно, сам Разлом против какого-либо веселья в день скорби.
— Как в управлении? — спросила мужчину, зная, что у него везде есть свои глаза и уши.
— Спокойно. Пока. Жалоб и заявлений об убийствах не поступало. Но офицеры до сих пор обсуждают произошедшее после казни.
— Нельзя это как-нибудь остановить?
— Они ни о чем не догадываются и не догадаются. Слишком мало улик, и доказательства отсутствуют.
— Но…
— Женская истерика, а тем более чародея могла быть связана не с ней лично, — напомнил Жан о даре нашей подруги.
— Надеюсь, все именно так и восприняли ее боль, — поглаживая дрожащей рукой живот, прошептала.
Жених бережно обнял меня за плечи и уткнулся носом в шею за ухом. Его холодные губы коснулись мочки и слегка прикусили.
— Я слышал он снова прибег к кровной магии, — понизил он голос до шепота. — У их расы это вообще законно так управлять девушками?
— Несса рассказывала, что данная магия — некое средство защиты. И в некоторых случаях я бы с ней согласилась. Кто знает, что она успела бы рассказать, не вмешайся Вар.
— Ее истерика была слышна на всех уровнях управления темной стражи. Если там и стояла какая — то защита, она ненамеренно ее разрушила. Могу предположить, что и всех находившихся тогда в кабинете она с легкостью могла бы порвать. — Жан тяжело вздохнул.
— Не знаю, как я бы себя чувствовала, если бы в который раз видела, как моих детей убивают. Что сейчас твориться в ее душе одному Разлому известно. — дрожь пробежала по телу. — Я боюсь, как бы она чего не натворила в порыве чувств.
— Будем надеяться, что этим Вар сейчас и занимается.
Измир де Рандар
