Ей пришлось какое-то время постоять на крыльце, подставляя лицо теплым лучам. Птички пели свою трель, казалось, тяжелый разговор с Далией остался далеко позади. Мысли в голове метались, бились о черепную коробку, но девушка сохраняла спокойное выражение лица, тяжело дыша. Пахло свежестью и скошенной травой, лёгкий ветер пригонял аромат шумящего вдалеке фонтана.
— Такой хрупкий на вид, — пыхтя пожаловался Рэй, — а весит будто быка волочу.
— Брось его, — не открывая глаз, Рилай глубоко вдохнула остатки покоя. — Он притворяется. Раньше так всегда делал отец, делая привлечь к себе внимание.
— Мама таскала его, пока не начали отказывать ноги, — напомнил Ливай, действительно выравниваясь и отпуская северянина, что готов был и его проклясть. — Смотрю, Леон заходил.
— Заходил, — Диас наконец взглянула на брата. — Даже не знаю, верить ли его словам. И словам лекарки о твоём безумии.
— Безумии? — Ливай расхохотался, странно дёрнувшись. — Я не безумен.
— Тогда как ты сам это называешь? — Рилай подошла к брату, вглядываясь в знакомые черты. — Ты пытался убить меня. Много раз.
— Один, и это было недавно, — парень хмыкнул, но алые глаза сощурились. — Я ненавижу тебя. Поэтому оберегаю. Как Аарон делает это с Далией.
— Я его так и не понял, — тяжело вздохнул Рэй, метнувшись за спину младшей Диас. — Что за ребусы…
— Я тоже не понимаю, — Рилай замялась, глядя на Ливая, что опустил голову, пялясь на носки своих ботинок. На самом деле понимала. Очень хорошо. Она сама наорала на Далию, пихнула её, наговорила кучу гадостей, но… эти чувства внутри… Леон показал ей как их различать и научил определять их верно. Поэтому, даже испытывая тёплые чувства к полудемону, Рилай понимала, что всё ещё любит её. Только не могла объяснить, зачем тогда обижает. — Я прощаю тебя.
— Что? — Ливай поднял голову, скривив губы. — За что это?
— За то, что испортил мне жизнь, — беззлобно сказала змеица. — Ты болен. Душевно болен. И я не хочу ругать описавшегося ребенка.
Удар прилетел ей в челюсть, правда, слишком слабый, чтобы нанести какой-то урон. Девушка потёрла щёку, глядя на брата совершенно спокойно.
— Следи за словами, — только рыкнул тот.
— Видно, тебе придётся ещё много за что его прощать, — сложив руки на груди, Рэйсалор тихо посмеивался.
— Не придётся, — Рилай достала из кармана платок, весь грязный и очень старый. — Это всё, что у меня было от брата. Я доставала его и вспоминала о тебе, Ливай, но теперь пришло время его вернуть.
— Зачем он мне? — Ливай потряс грязную вещичку, непонимающе глядя на сестру.
— Можешь выбросить, — та пожала плечами, поднимаясь на носочки и целуя брата в лоб. — Прощай, Ливай. Я больше не встану на твоём пути. Я оставляю вас с Далией здесь и клянусь больше никогда не возвращаться.
Она развернулась на каблуках, неспешно зашагав прочь.
— Ну, идем, Рэй.
Опомнившись, северянин устремился следом, иногда оглядываясь через плечо.
Ливай одиноко стоял на крыльце, рассматривая отданный ему платок. Кажется, он тоже плакал.
Выжившие после нападения слуги медленно разгребали руины особняка, пытаясь привести его в порядок. Дворецкий, чудом выжив в побоище и заработав лёгкое заикание, руководил процессом, бегая из одной части дома в другую. Трупы демонов и погибших людей стаскивали в одну кучу, решив разбираться кто свой, а кто — нет, позже. Аарон успокаивал рыдающую Далию, которая не переставала плакать после ухода Рилай. Казалось, сердце девушки разрывается от боли и одиночества. Мужчина из всех сил стремился помочь, но это было выше его сил.
Устав от безнадёжных попыток успокоить девушку, он просто обнял её, позволяя плакать в плечо. Сегодняшний день был слишком выматывающим; нападения никто не ожидал, и пострадали невинные слуги и стражи. Даже дом теперь нуждался в починке, и довольно серьёзной, жить в нём стало опасно. Мысленно дракон искал способ защитить девушку, и уберечь её от странных существ, что охотились за ней. И единственным местом, в котором можно было бы скрыться, оставался родовой замок далеко за границами столицы. Аарон подбирал слова, которыми мог бы уговорить Далию на переезд, и выяснить, что от неё вообще хотят эти монстры.
Ещё и эта Рилай, выбивающая из колеи своим поведением, вызывала глухое раздражение у мужчины. Конечно, он благодарен этому чудовищу за спасение его пары. Истинной пары, которую дракон признал лишь недавно, лишившись крыльев и способности летать. Однако её поведение выходило за все грани дозволенного, и он ничего не мог с этим сделать. Именно чувство бессилия, чётко пришедшее во время нападения, заставляло в ярости скрежетать зубами и проклинать себя. Если бы он не поддался на слова Левая, если бы он не получил из-за него проклятье, может его люди не погибли в лапах этих монстров.
