Морской дракончик пихнул сестру плечом и изогнул шею, заглядывая в глаза.
– С твоей душой тоже не всё плохо! Ты же здесь, с нами, на правильной стороне. Ты не злая!
– Разве что совсем капельку, – буркнула Кинкажу.
– Я здесь, чтобы убить Мракокрада, – ухмыльнулась принцесса, – не такой уж и светлый героизм… Ну что, готов? – обернулась она к Вихрю. – Давай уже, шевелись, медуза!
– Вот, – повернулся песчаный, – думаю, должно сработать.
Кинкажу хмуро покосилась на Анемону.
– А можно ли ей доверять? Добавит ещё что-нибудь от себя, и все ледяные воспылают страстью к нашему Холоду.
Морская принцесса фыркнула.
– Лучше бы спасибо сказала! Я брату помочь хотела, потому что он втюрился в тебя по самые рога, подарить вам обоим капельку счастья, а ты… одно сплошное нытьё!
– А какое у тебя право решать, в кого мне влюбляться? – По лавандовой чешуе радужной побежали сердитые алые полосы.
– Хватит вам, – буркнул Вихрь. – Потом подерётесь, не до того.
– Вот-вот, остынь, – кивнула Анемона, разглядывая нацарапанные строчки. Радужная молча оскалилась. – Сегодня я спасаю мир… Намудрил ты что-то, песчаный.
Карапакс тоже взглянул.
– Ты уж постарайся, сестричка… или дай мне.
– Нужен предмет, чтобы зачаровать.
– Держи! – Вихрь полез в мешочек и достал дощечку – свою библиотечную печать.
Анемона сжала её в когтях и прочла заклятие вслух:
– «
Она бросила взгляд на брата и добавила:
– А заодно пускай снимет с Кинкажу любовное заклятие, чтобы она могла испытывать свои особые и неповторимые чувства к кому угодно и больше ко мне не приставала!
Карапакс взглянул на сестру с благодарной улыбкой. Радужная оторопело молчала.
Запрокинув голову, песчаный дракончик всмотрелся в мелькающую в небе окровавленную чешую. По толпе дерущихся будто пробежала рябь. Что-то изменилось. Атаки стали вялыми, когти и хвосты промахивались. Горячка боя пошла на спад, драконы смущённо оглядывались.
Луна подошла и стала рядом с песчаным, в глазах её светились мир и покой. Глубоко вдохнув, она заговорила. Слова лились будто сами по себе, подобно пророчеству, но быстрее и свободнее, трепеща на ветру лепестками невиданных цветов.
– Я вижу её драконят в Ночном королевстве, с тревогой ожидающих мать. Чувствую её страх больше не увидеться с ними. Она дерётся, чтобы защитить их. Думает, что я хочу их смерти, и старается убить меня.
– Я вижу его мать, умирающую от болезни, которую наслал Мракокрад. Любимую так же сильно, как я люблю свою. Он хочет остановить нас, пока не погибла остальная семья.
– Я вижу долгие годы голода и страха. Вижу кипящий жаром вулкан и бесконечную борьбу за выживание в страхе, что любимое племя вымрет навсегда. Вижу надежду, что проснувшийся древний дракон вернёт ему прежнюю славу и процветание в родных безопасных землях. Он сражается, чтобы защитить свою надежду, без которой не может жить.
– Я вижу её с другими драконятами в игровом зале у ледяных. Она в страхе слушает древние сказки о Мракокраде, а потом видит кошмарные сны об убийствах, которые тот совершал даже после смерти. Вижу, как она сама читает свитки и с ужасом думает, что когда-нибудь ночные, воспользовавшись краденой магией, прорвутся через Большой утёс и истребят всех ледяных, потому что всегда ненавидели их.
– Вы ненавидели нас ещё раньше!
– Нет, вы!
– Вы хотите нас всех перебить!
– Нет, это вы хотите перебить нас!
– Я боюсь вас.
– А я – вас.
– Я дерусь, потому что боюсь!
Наступила тишина. Драконьи сердца отбили сто ударов.
Ночные и ледяные взглянули друг на друга в упор.
А затем вдруг пропали с неба все до единого.
– Они исчезли! – вытаращила глаза радужная.
– Ну и ну! – Карапакс окинул взглядом небо. – Похоже, мы и Холода заодно со всеми отправили в Ледяной дворец.
– Навсегда? – спросила Кинкажу. – А вдруг они обратно прилетят? Покончили мы с войной или только её отложили?
– Если я правильно поняла их мысли, – ответила Луна, – этим драконам теперь будет очень непросто убивать друг друга.
– У нас получилось! – радостно выдохнул Вихрь.
– Точнее, у тебя, – поправила Луна, повернув к нему сияющие глаза.
– Кто бы сомневался, – прошипел Мракокрад, обрушиваясь на драконят с неба. – Сжал песчаного в когтях и устремился прочь, махая гигантскими крыльями.
– Вихрь! – крикнула Луна.
Дракончик даже не понял сразу, что происходит. Чужие когти впились в тело с такой невероятной силой, что казалось, если нажмут ещё хоть чуточку, то раздавят. Вывернутыми назад крыльями, больно прижатыми к бокам, и не пошевелить. Один лишь хвост свободно болтается в воздухе, но что такое жалкий шип, пусть и ядовитый, против неуязвимой бронированной чешуи?
