У небольшой деревушки не далеко от столицы в тот тёплый апрельский день собралась огромная толпа. Среди людей, пришедших сюда ради редкого зрелища, были не только местные жители, они составляли только маленькую часть всего этого столпотворения, большинство пришли из самой столицы, а некоторые были из других деревень, далёких и ближних. И все они стояли в тот день за деревяшкой, ведь в ней просто не хватало место для такой толпы, ради одного единственного зрелища, которое по заявлениям знати, не повториться больше не когда. Казнь последнего дракона. Именно так назвали это «представление», хотя дракон был далеко не последним, и большинство из присутствующих это знало. Но такое громкое название означало, что можно вздохнуть с облегчением и не бояться нападения этих животных, чьё огненное дыхание забрало не одну жизнь. Оставшиеся звери, если они и были, то уже не посмели высовываться из своих укрытий или вообще сбежали подальше, повинуясь сильнейшему инстинкту, приказывающему немедленно спасать свою шкуру.
Дракона, виновника всего этого столпотворения, ещё не привезли. Толпа шумела. На постаменте, где и должна была происходить казнь, зевал палач. Конечно, из-за кожаной маски этого не видели зрители, но было заметно, как он запрокидывает голову и прикладывает руку к тому месту, где должен был быть рот, а затем опускает голову и снова скучает. Время от времени он всё же вставал с деревянного ящика, подходил к своему огромному топору с резным лезвием и ручкой, украшенной драгоценными камнями, и проверял его остроту пальцем. Удовлетворившись, палач садился обратно. Можно было догадаться, что он обычно не пользовался таким топором, весь пафос этого орудия убийства был лишь за тем, чтобы показать народу всё величие и историческую ценность этого события. Ходили слухи, что этот топор был специально выкован и украшен лучшими ювелирами для казни именно этого дракона. Но их опровергали другие, о том, что этот топор принадлежал одному из варваров, побеждённых кем-то из прошлых королей. Так или иначе, эта казнь не была похожа на казнь обычного осуждённого на смерть, к которым в той стране все уже привыкли.
— Едут! — крикнул кто-то.
— Где?! Где?! Точно едут?! И точно едут! Скорее! — подхватила толпа.
Палач, до этого скучавшего в одиночестве на постаменте, выпрямился и поднял подбородок.
Подъехала повозка, запряжённая четырьмя лошадьми, настолько красивыми и грациозными, что казалось, они до этого возили не повозки, а знатных особ. В клетке на повозке лежал чёрный дракон. Казалось, зверь уже смирился со своей участью и даже не пытался сопротивляться.
Через прутья клетки воины, приехавшие вместе с осуждённым, умело накинули на него верёвки так, чтобы не задушить животное и дать ему возможность идти самому, но настолько затруднить его движения, чтобы он никак не смог бы сбежать. Когда открыли клетку, дракон послушно без какой либо команды или толка встал и сошёл на землю настолько быстро, насколько позволяли ему верёвки. Воины переговорились на понятном только им языке и повели дракона не на постамент, а решили показать его толпе и сделать круг почёта. Лошади, увидев этого зверя так близко, заржали и встали на задние копыта, хоть дракон был намного меньше их и не имел возможности напасть. Люди смеялись над драконом, кидали в него тухлые овощи, показывали пальцами, откровенно смеялись над ним, зверь терпел всё, казалось, он сам хотел побыстрее умереть, поэтому не сопротивлялся, чтобы казнь не оттянули, дабы показать то, что сорвал бы зверь, попытавшись поспорить с людьми.
Если бы это наблюдал чужеземец, он бы не понял, почему такого неприметного зверя, казнили именно так. Конечно, гость бы прочитал или кто-то ему бы рассказал, что драконы были долгое время худшим кошмаром этих земель. Но глядя на это животное, нельзя было сказать, что оно может быть страшнее обычного волка. Дракон представлял собой существо чуть ниже полутора метра, стоя за четырёх лапах, на две эти звери становились очень редко. Внешне он очень напоминал огромную ящерицу с очень толстыми мощными лапами и блестящей чёрной чешуёй. У драконов были и крылья, но ими звери пользовались редко, наверное, потому, что когда и так есть четыре лапы летать не очень-то удобно. Но это не так страшно для человека, островная опасность драконов была в том, что эти звери были необычайно сильны для своего размера и могли разрушать кирпичные стены ударом лапы, а их пламя сожгло больше народу, чем унесла прошлая война. Вот почему народ так радовался, когда объявили о казни «последнего» дракона.
А тем временем осуждённого завели к палачу, положили голову зверя на плаху и затянули верёвки так, чтобы он не мог выпрямиться. Публика затихла. Начали зачитывать приговор.
