Это походило на длинную линию, на которую посадили две дюжины коротких разноцветных палочек.
– Совпадение менее пятидесяти процентов.
– То есть они не родственники?
– Родственники, – миссис Ульбрехт покачала головой. – Все сличения случайных объектов, а в империи, поверьте, исследования проводились весьма и весьма дотошные, так вот, они показывали уровень сходства, не превышающий десять – пятнадцать процентов. Выше – это уже явное родство, пусть и отдаленное.
– То есть они родственники, но не брат и сестра?
– Родственники. И полагаю, что являются друг другу братом. И сестрой, – она поморщилась, ибо фраза вышла некрасивой. – Но имеют лишь одного общего родителя.
И что это давало?
Лука пока не знал, но кивнул. И, сняв листики, прижал к груди. В лаборатории еще один нарисуют, а ему пригодится.
Ему с людьми разговаривать. А люди листикам верят.
Мисс Уильямс мало изменилась.
Худощавая. Бледная. Хрупкая. Словно высушенный цветок, слишком изящный и явно ломкий, не выносящий грубых прикосновений. Тронешь такой, и рассыплется. Правда, впечатление было обманчивым.
– Рад видеть вас, – Томас изобразил поклон.
И торт протянул.
Торт был из кондитерской миссис Клопельски, единственной в городе, где вообще делали торты. За цветами и вправду пришлось ехать на ближайшее поле. И Томас чувствовал себя полным идиотом, выдирая из земли несчастные ромашки с лютиками. То есть он даже не был уверен, что это и вправду ромашки. Но букет получился пышным и каким-то растрепанным, что ли.
– Все-таки я тебя недооценила. – Мисс Уильямс букет приняла.
Для него отыскалась пузатая ваза темного стекла.
В комнатах ее пахло оружейной смазкой и порохом. Запахи эти мешались с другими – бумаги, пыли и чернил, а также книг, что стояли на полках и под полками. Они заняли и подоконник, перебрались под кровать, выглядывая из-под цветастого покрывала. Если Эшби и вправду был ее любовником, отчего не купил нормальный дом? Эта квартирка, устроенная при школе, скорее напоминала нору.
Одна комната. Крохотная кухонька, куда едва-едва вместились холодильный шкаф и плита. Ванна, где не развернуться.
– И о чем ты пришел поговорить? – она убрала книги со столика. Сдвинула стопку тетрадей, проверкой которых занималась. Переставила чернильницу и подставку с самописными ручками. Откуда-то появилась скатерть, расшитая аляповатыми розами. И чашки.
Чайник Томас поставил сам.
– Может, просто зашел…
– Может, – согласилась мисс Уильямс. – Но позволю себе усомниться. Мы никогда особо друг другу не нравились. Хотя, конечно, хороший учитель не имеет права недолюбливать учеников. Или заводить любимцев. Я плохой учитель.
– Может, просто я был не самым лучшим учеником?
И мебель самая простая. Такая здесь в каждом доме. И почему Томас вглядывается в эту квартирку? Неужели и вправду пытается отыскать следы скрытого богатства?
Все ее богатство – эти вот книги, которые скоро не оставят места самой мисс Уильямс.
– Хороший учитель сумел бы найти подход. Мне же хотелось взять розги и отодрать тебя, Томас Хендриксон, как следует. С другой стороны, твой отец прекрасно с этим справлялся, но не помогало.
Это да, справлялся. Спина по сей день помнила.
– Одно время мне казалось, что, возможно, ты не так и плох и дело в твоем брате. Но после смерти Альберта ты изменился в худшую сторону.
– Мне жаль.
Что ему еще оставалось?
– Мне тоже. Но все-таки зачем ты вернулся?
– Вихо нашли. То есть есть предположение, что именно его. Я приехал за кровью… не вашей. А к вам поговорить.
Легкий кивок. И повелительный жест, от которого под сердцем все замирает.
– Его убили?
– С чего вы…
– Вряд ли Бюро заинтересовалось бы несчастным случаем. Не морщись, в этом городе сложно что-то скрыть. Все знают, что хулиган Томас Хендриксон теперь большая шишка. И всякого, кто вздумает вспоминать былые обиды, сгноит за решеткой.
Она взяла аккуратный, будто игрушечный заварник, сыпанула в него смесь чая и трав.
– Ты уже, верно, забыл, что в подобных местах сложно что-то скрыть. И утром Уна заглядывала. Предупредила, что ты зайдешь.
Логично. Томас и вправду забыл.
– Будь добр, сходи за водой. И постарайся не лгать. Не люблю лжецов.
– Почему вы с Эшби не поженились?
– Что?
Томас принес чайник, прихватив ручку стареньким полотенцем.
– Вы же сами сказали, что в городе нашем ничего не скроешь. Все уверены, что у вас был роман. И я склонен согласиться. Был ведь? Я помню. Он заглядывал в школу, и вы исчезали. Ненадолго, нет. Вы слишком ответственная, чтобы позволить какой-то там любви сорвать урок. Но мне интересно, почему вы не поженились?
Кипяток полился в заварник, поднимая и кружа травяную взвесь. Резко запахло мятой, но запах исчез столь же быстро, как и появился.
– Не кажется ли тебе, что это не твоего ума дело?
– Думаю, скоро здесь появятся другие. Те, кого вы не учили. И кому глубоко плевать на местные авторитеты. И копать они будут по-настоящему. Вы ведь слышали про Чучельника?
Мисс Уильямс отвернулась. И губу закусила.
Потому ли, что слышала? Помнит? Или потому, что слышала больше, чем другие?
