– Он должен был бы попробовать, хотя бы затем, чтобы не отличаться от сверстников. Вероятнее всего, его полагали застенчивым. А когда отношения развалились, все сделали вывод, что он однолюб… или что-то в этом роде. Ему оставалось поддерживать легенду.
Она прикрыла глаза.
– Его знают… он мил… предупредителен… он ничем не выдает своей натуры…
Как и многие другие ублюдки, которые притворяются людьми. Лука знает. А еще ему жаль, что так получилось с Милли.
Точнее, не получилось.
Может, и вправду стоило перевестись? В статистический отдел. Или в архив? Или вообще в полицию. Там бы его взяли.
А он не смог.
Скотина.
– Слышала? – Гевин сидел на камне и болтал ногами. Рядом с камнем пристроился сеголетка, пока еще безымянный и незнакомый, стало быть, только-только выползший из норы. Куцые крылья его топорщились, а кривоватые молочные иглы на спине то поднимались, то опадали. – Убили кого-то.
– Кого?
Я протянула к дракону руку, но он зашипел, предупреждая, что знакомиться не хочет. И хвостом еще шлепнул, благо сапоги выдержали.
– Будешь Вредина, – решил Гевин и, наклонившись, подхватил дракона под брюхо, тот и обмяк. – Понятия не имею. Майкл сказал. А ему вроде Джорджи, а она у Маккорнака в секретаршах…
И любопытна без меры, но врать не станет, разве что преувеличит слегка.
Драконыш вытянулся на коленях Гевина и прикрыл желтые глаза. Из ноздрей его вырвался серный дымок. Кончик хвоста подрагивал, и шипы покачивались.
– Чей?
– Азалии… единственный выжил. В кладке пять яиц было.
– Много.
Азалию я видела издали. Нравом она отличалась на редкость необщительным даже для дракона и признавала лишь Гевина.
– Три сразу скинула…
– Институтским отдал?
– Все высидеть пытаются. – Гевин поскреб драконыша за ухом. – Только не вышло. Просили еще одно, но я себе не враг.
И верно.
Драконица сама выбирает, какие яйца оставить. И если те, что выкатываются за пределы гнезда, ей малоинтересны, то к оставшимся лучше не прикасаться.
– Вывелись двое, но один зиму не пережил. Слабенький был… а эта вот… скоро линять начнет.
Чешуя и вправду побледнела, а на боку будто трещинами пошла, верная примета.
– Легкой вам…
– Ага… – Гевин почесал кончик носа. – Ты, может, того, узнаешь у Томаса?
– Что узнаю?
– Кого убили?
– Зачем? – вот мало мне было интересно, кого убили. Да и за Гевином я прежде не замечала такого любопытства.
Он пожал плечами и сказал:
– Так… интересно… Старик говорит, что федералы понаедут. Что в прошлый раз они тут всех трясли, а у меня… – Он слегка покраснел и признался: – Документы того… не те… я ж…
И почему меня это не удивило? Егеря большей частью не из местных. Я не знаю, почему так получается. Дерри говорил, что дело не в драконах, а в людях.
Люди слабые. И боятся.
А драконы страх чуют. Да и вообще, сложное это дело, с ними говорить, даже не говорить, а хотя бы слышать. Гевин вот слышал. И потому наши просто не задавали вопросов, откуда он пришел и зачем. Прижился? И ладно.
– Оно-то… мне выправили, но… если федералы копать начнут, то… вылезет.
– Ты в розыске?
Он нервно дернул плечами, а мелкая драконица зашипела. Она чувствовала его беспокойство, а еще ей казалось, что я в том виновата.
– Не знаю… я… отчим мой… из шишек, да… мамашу бил. И меня бил. Я подрос и ответил. А он грозиться стал, что… в общем, я сел и уехал. Да. Может, и в розыске. Не знаю.
И глядит на меня этак выжидающе.
А я что?
Мне еще Сапфиру выпаивать, которая на крыло встала, а потому резко передумала лечиться, преисполнившись почти человеческой верой в то, что само все пройдет.
И гнездо смотреть.
С Лютым опять же перемолвиться надо, вдруг да приметил что неладное. В последние дни было до отвращения неспокойно. И отнюдь не из-за Чучельника.
– И чего ты от меня хочешь? – каюсь, спросила я не слишком дружелюбно. И драконица на коленях Гевина вновь зашипела. – Чтоб я узнала, задержат тебя или нет?
– А ты можешь?
– Пусть Оллгрим к шерифу подойдет, – подумав, сказала я. Все равно ведь не отстанет. Хотя Гевин не самый занудный из наших. Но самый молодой. Почти. Я моложе лет на пять, а вот остальные старше, и намного. И Оллгрима это беспокоит, потому что желающих стать егерями не так и много, а годных для того вовсе нет. А потому Гевина он не отдаст. – И поговорит. Шериф уже к базе допуск имеет. Наверное, имеет.
Уточнила я на всякий случай, уж больно блеск в глазах Гевина появился нехороший.
Сиротинушка…
Все мы тут сироты, если разобраться.
– Да и сам подумай. Шериф тебя наверняка пробивал, – я присела на соседний камень.
Море сегодня переливалось всеми оттенками голубого. Редко случается, чтобы такое яркое. Надо бы к дальним камням спуститься, рыбалка должна хорошей быть.
Или не идти? Драконы все равно рыбы натаскают.
– Он, конечно, старику верит, но притом хитрый лис, да… – чем больше я говорила, тем сильнее сама верила каждому слову.
А ведь и вправду.
