Ему не просто не нравилось это место. Оно вызывало неясную тревогу и злость. И желание не то бежать, не то драться.
– Кто здесь жил? – вопрос он задал, почувствовав приближение человека.
И ведь ступал шериф бесшумно, сразу охотника видать, вот только дичью Лука был на редкость неудобной.
– Егеря… в основном. Первого, если верить легенде, Эшби привел. Или привез? – шериф на дом смотрел равнодушно. Не видел в нем ничего необычного.
Лука с подобным сталкивался.
Люди ко всему привыкают, даже к темным, перекошенным домам. Или таким же душам, которые порой обретались в зданиях светлых, где, казалось, не место злу. Люди учатся не обращать внимания на странности, а потом вполне искренне удивляются собственной слепоте.
И этот из таких.
Или из других? Из тех, кто достаточно умен, чтобы понять, когда чужая странность становится опасной, но по каким-то одному ему ведомым причинам он не станет говорить. Или мешать. Или делать хоть что-то, что выдаст его знание. Потом, когда правда о странностях соседа выходит наружу, они искренне делают вид, что удивлены, что не ждали ничего подобного, что…
– Дом тут специально построили, чтоб от людей подальше. Это сейчас город разросся, а тогда лес стоял, да… и пустыня начиналась дальше. Много дальше. Раньше тут и конюшни имелись. Сарай. Скотину держали какую-никакую. Дерри сказывал.
– Кто такой Дерри?
– Егерь. Был. Пару лет как помер… – шериф размашисто перекрестился, и жест этот показался вполне искренним. – Рак. Долго держался. Уну выучить хотел. Выучил.
– А где эта ваша…
– Кто ж знает, – шериф упер приклад ружья, которое он таскал с собой повсюду, в землю. – Может, у драконов. Может, еще где. Я ей не сторож.
А вот теперь лжет.
Знает он, где эта девица шляется, но не считает нужным говорить. Он, конечно, понимает, что и Лука, и другие приехали не в бирюльки играть, что дело серьезное, но все одно считает их чужаками. А своих надо защищать.
Даже когда защищать не надо.
– Явится. Никуда не денется.
– А не боитесь?
– Чего?
– Мало ли, – Лука все же подошел к дому. И камни заскрипели под его тяжестью. – Вдруг да прибьют.
– Уна не такая, как эти ваши девицы, – шериф перехватил ружье.
Интересно, а до ветру он тоже с ним ходит? И главное, держит этак небрежно, будто не ружье, а дубинку железную.
– К ней просто не подберешься, да и драконы чужака не пустят…
Интересное уточнение.
Лука остановился у тропы, которая огибала дом с севера. За нею начиналась пустыня, темно-красная, раскаленная и пышущая жаром. А вот ветер летел ледяной, и это несоответствие заставляло хмуриться, потому как телу было непонятно, мерзнуть ему или задыхаться от жары.
Шериф отстал, позволив Луке оглядеться. А посмотреть было на что. С этой стороны дом выглядел почти обычно. Деревянный настил. Доски поют на разные голоса, то вздыхая, то приговаривая.
Кресло.
И плед, переброшенный через него. Низкий столик, на котором, придавленная камнем, лежит газета. Свежая, что характерно. А вот кружку песком засыпало.
Ставни приоткрыты, и Лука заглядывает в дом, но в сумраке сложно разглядеть хоть что-то. Тень в тенях, и дом кажется живым.
Дверь из тонкого дерева не заперта.
Так ли вошел тот ублюдок? Или через парадный вход не постеснялся? Замок там и вправду условный. Но к ручке Лука прикасаться не стал.
– Протерли.
Треклятый шериф пусть и держался в стороне, но следил внимательно.
– Ваш парень еще вчера все тут излазил вдоль и поперек. Ручка чистая, хотя не должна бы.
– Почему?
– Уна частенько здесь сидит. Взяла привычку от Дерри…
– Она тут жила с ним?
– А где еще ей жить? Муж ведь…
– И учитель?
Луке такие вещи не нравились. Категорически. Чудилось в них что-то почти столь же противоестественное, как и в живучести подобного рода хижин.
– И учитель. Мамаша ее продала.
– В каком смысле? – Дверь манила. Обещала открыть все тайны этого места, которых за сотни лет набралось немало.
– В обыкновенном. Она из айоха, вот старый Саммерс ей документы и не стал выправлять. Покрестить покрестил, а остальное было недосуг. Тогда еще приходилось в Тампеску ездить, а у него дела. Да и не особо нужна она ему была. Он, помнится, больше о торговле думал, чем о детях. А женщина его сама из айоха…
Интересно?
Вряд ли. В маленьких городках и не такое встретишь. Как в том, где Лука отыскал с дюжину детей, которых держали в сарае и кормили помоями. И ведь после такой же шериф, разве что не настолько рыжий, оправдывался, что, мол, оно по традиции. Заведено так.
Тьфу.
Дверь все-таки приоткрылась, хотя Лука к ней не прикоснулся. А главное, приоткрылась беззвучно, что вовсе не в характере старых дверей.
Пахнуло воском и еще пылью, которая имеет обыкновение накапливаться в любом доме.
Войти?
Или погодить? Если б оно мешало магу, он бы предупредил. Стало быть, разницы нет, где Лука стоит и чем занимается.
