Все присутствующие зашевелились, приходя в себя. Фирниор, сдвинув свои чёткие, прямые тёмные брови, неотрывно смотрел куда-то в угол, задумавшись о своём. Мирниас таращился на стол с видом человека, уговаривающего себя спокойно выслушать свой смертный приговор.
- И что всё это означает, мэора Айнура? – высокомерно приподняв брови и прищурив глаза-льдинки, осведомился его светлость.
- Свечение было разного цвета. Моё заклинание чётко выявило, что пряди волос принадлежат разным людям! – нагло солгала магесса и устремила безмятежный взгляд на владельца Файханас-Манора.
Попробуйте возразить, дорогой герцог. Заодно объясните, откуда у вас столь интересные сведения и кем является тот таинственный маг, которого вы так старательно прячете от королевского суда.
Видит Равновесие, герцогу очень хотелось возразить. И сдержался он неимоверным усилием воли, но ярость, на миг исказившую лицо, скрыть не сумел или не хотел. Война так война. Пока тайная, но, возможно, дойдёт дело и до открытой схватки. По крайней мере, герцог явно на это надеялся, а пока спросил неестественно ровно:
- Скажите, пожалуйста, мэора Айнура, попытка мэора Тианориннира подтвердить или опровергнуть ваши слова не будет сочтена вами за оскорбление?
- Я нисколько не возражаю, герцог, однако не думаю, что стоит утруждать мэора Тианориннира. Я уверена, его магия покажет то же самое, что выявило это древнее драконье заклинание. – Айриэ продолжала смотреть Рольниру Файханасу в глаза так пристально, что это становилось почти вызовом. Почти. Они балансировали на грани открытой войны, но герцог выдержал, не сорвался, хотя магесса в глубине души, пожалуй, немного жалела об этом. Ей надоели притворство и маски, постыло липнувшие к коже.
- О да, ваша светлость, я думаю, мэора Айнура совершенно права! – поспешно откликнулся менестрель, которому, похоже, сильно не понравилась возможность оказаться тем слиточком железа, что плющат между молотом и наковальней. – Я ведь говорил, ваша светлость, моя магия полукровки слаба, мне доступны лишь некоторые заклинания, да и те работают очень уж прихотливо. Я не могу полностью поручиться, что моё заклинание сейчас сработает как должно. Зато мэора Айнура, будучи настоящим сильным магом, подобную гарантию даёт, и кто я такой, чтобы браться проверять её действия? С моей стороны это было бы непростительной дерзостью и самонадеянностью.
Герцог Файханас взглянул на менестреля с хищным прищуром, отчего тот вздрогнул, и сказал вполне мирно, хотя тон плохо вязался с тлевшей в глазах яростью:
- Что же, мэор Тианориннир, я признаю вашу правоту. И я молю мэору Айнуру простить моё недоверие обычного человека, плохо разбирающегося в магии. Я никоим образом не намеревался вас оскорбить, мне просто нужно знать наверняка, мэора. Согласитесь, это дело слишком серьёзное, чтобы надеяться на случайности.
- С моими заклинаниями случайностей не происходит, - заверила магесса, поймав взгляд Мирниаса, преисполненный горячей, изумлённой благодарности. – Я охотно прощаю вас, герцог, и понимаю, что вы не имели намерения меня оскорбить. Вы вправе принимать меры для защиты ваших людей. Я надеюсь, истинный виновник этих ужасных смертей вскоре будет найден.
- Это наше самое большое желание, мэора! – зло сверкнул небесно-голубыми глазами Орминд, а его отец величественно кивнул в знак согласия, пряча раздражение за каменным спокойствием.
- Просто замечательно, что наши желания совпадают,- добродушно ответила Айриэ, улыбнувшись самым благостным образом.
- Претензий к мэору Мирниасу у меня более не имеется, - всё тем же ровным тоном произнёс его светлость, намеренно не утруждая себя извинениями. Это было сделано не из высокомерия, а чтобы дать понять молодому магу, что подозрения с него сняты лишь временно и при малейшем намёке на его виновность быть ему жертвенным козликом.
Магесса готова была прямо-таки восхититься подобным цинизмом. И пообещала про себя, что станет по возможности расстраивать коварные планы герцога касаемо артефактора. Не то чтобы Айриэ было особенно жаль недотёпистого мага, однако же налицо имелась явная несправедливость, и исправить её было больше некому.
Мирниас, похоже, прекрасно понял, что оправдал его герцог ''сквозь зубы'', и вид имел гордо-оскорблённый. Увы, его холодность не могла соперничать с ледяным презрением истинного аристократа, а голос временами обиженно срывался:
- Ваша светлость, я брался выполнить определённую работу, и я это сделаю, если у вас не имеется возражений! Позволите приступить? Или, возможно, желали бы задать мне ещё какие-либо вопросы?
Герцог и его брат синхронно повернули головы и одарили бедного артефактора такими уничтожающими взглядами, что тому впору было провалиться сквозь пол. Однако Мирниас только вспыхнул до кончиков ушей и заморгал.
- Приступайте… мэор, - холодно обронил герцог и отвернулся, чётче обозначив свою немилость.
Он раскланялся с магессой и первым вышел из помещения, подавая сигнал своим сопровождающим, а его брат поманил менестреля:
