— Я и не собирался, — откликнулся он.
Я, не удержавшись, хмуро покосилась на оборотня. Тот перехватил мой взгляд и невозмутимо пояснил:
— Глупо благодарить за спасение жизни. Куда честнее будет при случае ответить тем же.
— Честнее? — с иронией переспросила я. Честность в наших отношениях, определенно, заслуживала отдельного разговора. Сев явно понял намек, потому что, нахмурившись, поджал губы и больше не проронил ни слова.
Я снова отвернулась. Теперь молчание повисло между нами, словно тонкая паутина между ветвями — незримо, но осязаемо. Мне вовсе не хотелось начинать этот разговор, хоть я и прекрасно понимала, что рано или поздно поговорить все равно придется. И, судя по всему, оборотень понимал это тоже. И поэтому, в конце концов, заговорил первым.
— Прости меня, Мирра. Я собирался сказать тебе раньше.
— И что же? — я коротко взглянула на него и снова отвернулась. — За столько дней все времени не нашлось? Или, может, тебе это просто нравилось? — я помолчала немного и сумрачно добавила. — Я-то думала, мы с тобой друзья.
— Мы и есть друзья.
— Нет, Сев. Друзья втихаря не копаются в чужих головах.
— Ты так переживаешь по поводу всех голов в мире, или только по поводу своей?
— Не вижу разницы. Это в любом случае отвратительно.
— Мирра, — укоризненно произнес оборотень. — Обвинять меня в том, что я могу слышать чужие мысли так же несправедливо, как обвинять тебя в том, что ты можешь превращаться в ящера. Это наша природа, и от нас она практически не зависит.
— Это не одно и то же.
— Разница незначительна. А насчет того, что я не говорил об этом… Ты ведь тоже не рассказывала мне о своих превращениях, мне пришлось самому догадываться, но я ведь не ставлю тебе это в вину.
— И где же ты видишь тут сходство? — возмущенно переспросила я. — Все, что я делала — это скрывала от чужих глаз часть своей собственной жизни. То же, что делаешь ты — это в чужую жизнь вмешиваешься… В личную жизнь, надо заметить. Да еще и без спроса.
— Я действительно хотел тебе все рассказать, — снова терпеливо повторил Сев. — Но сначала для этого не было времени — телепорт закрылся, надо было подумать, как добираться до дома, и прочее… А потом как-то сама собой отпала необходимость в объяснениях.
— То есть, как это — отпала? — я опять сердито прищурилась на него. — Или ты подумал и решил, что и так сойдет?
— Нет! Просто в один прекрасный момент я… перестал тебя слышать.
— Что? — я тут же недоверчиво уставилась на оборотня.
— Сам не знаю, как вышло, — он пожал плечами. — Но поскольку твоя личная жизнь, как ты изволила выразиться, оказалась вдруг вне опасности, я решил, что и в объяснениях нет нужды.
Сомневаться в его искренности у меня не было ни малейших оснований, однако слова оборотня меня озадачили. Мои мысли тут же потекли в новом направлении.
— Как же это могло произойти? Когда? Когда ты перестал меня… слышать?
— Почти сразу же после отъезда, — не раздумывая, ответил оборотень. — В первый день мне еще повезло понаблюдать за твоими метаниями между здравомыслием и суеверным страхом. Потом ты вспылила из-за нашего спектакля, разыгранного с твоим отцом. Позже я слышал, как ты отправляла кузнеца обратно за своей сестрой и… все. На следующее утро я обнаружил, что больше не слышу тебя. С непривычки ощущение было такое, словно я внезапно оглох. Честно говоря, это даже порядком раздражало. Мне пришлось довольствоваться обычными способами, чтобы продолжать общаться с тобой — узнавать твое настроение и мысли, предугадывать поступки. А последнее, надо сказать, оказалось не так-то просто, учитывая твое умение находить приключения на свою отчаянную головушку.
Сев едва заметно усмехнулся.
Я продолжала раздумывать над его словами, пытаясь найти ключ к разгадке собственной внезапной телепатической неуязвимости. Драконья кровь? Что ж, это возможно. Но ведь поначалу-то он меня прекрасно слышал. Значит, это что-то другое. Что-то извне — что-то, чего не было у меня в начале путешествия, но что появилось после той ночи в Оресте. Но что же это могло быть? Я задумчиво вертела между пальцев серебряную цепочку, болтающуюся на шее. Рука машинально нащупала плетеную ладанку, выскользнувшую из-за ворота блузы. Некоторое время я рассеянно теребила ее в пальцах, то пряча в кулак, то снова отпуская — и вдруг недоверчиво уставилась на нее так, словно впервые увидела.
Медальон кузнеца! Вот, что впервые появилось у меня в Оресте. Я удивленно впилась взглядом в хрупкую изысканную вещицу. А ведь и впрямь, мне еще тогда показалось, будто это не совсем обычное украшение. Удивлялась еще, что такая ценная вещь принадлежит простому кузнецу.
