— Не удивительно, — понимающе кивнула я. — Так ты полагаешь, что Туиллатар может еще попытаться добиться своего нечестным путем? Может, мне действительно стоит быть настороже?
— Нет, не думаю, что тебе стоит волноваться об этом, — к моему удивлению, неожиданно безмятежно ответил Сев. — В данный момент Туиллатар уже вполне ясно понимает, что в Диагоне ты не останешься ни при каком раскладе. К счастью, мне удалось вовремя сообразить, что именно способно переубедить заносчивого Перворожденного. Если ему и наплевать на даргианские законы, то уж против эльфийских он точно не сможет протестовать.
— О чем это ты? — я удивленно посмотрела на оборотня. — Какие законы? Не понимаю…
Мы, наконец-то, дошли до невысокого мраморного фонтана в глубине парка и остановились возле него. Оборотень присел на белый резной бортик бассейна и, едва заметно улыбаясь, пытливо посмотрел на меня. Теперь его лицо находилось как раз на одном уровне с моим.
— Совсем не догадываешься?
— Нет, конечно, — пожала я плечами. — Иначе зачем бы спрашивала? Некоторые из присутствующих, знаешь ли, телепатией не владеют.
— Да она тут и не нужна, — немного рассеянно отозвался он, снова, словно невзначай, беря меня за руку и медленно переплетая свои пальцы с моими. — Я ведь уже сказал, эльфы очень серьезно относятся к своим собственным законам. И Туиллатар тут не исключение. Поэтому я просто дал ему возможность увидеть, как мы с тобой вместе танцуем Муинн-ле-Тэнз, чтобы он раз и навсегда уяснил для себя, что…
— Погоди, погоди!.. — перебила я оборотня, изумленно распахивая глаза. — Как мы с тобой — что?!
Сев не ответил, однако уже в следующую секунду до меня вдруг дошло. Муинн-ле-Тэнз!.. Тот самый магический танец любви, о котором мне рассказывала Торувиэль!
Я в полной растерянности уставилась на оборотня.
Нет-нет, этого просто не может быть… Разве стал бы Сев так спокойно говорить о подобных вещах, будь это не шутка? Но потом мне вдруг вспомнилось, с какой неожиданной легкостью я танцевала под ту чудесную мелодию. И как потрясенно смотрели потом на нас с Севом все эльфы на Поляне…
Я застыла, пораженно глядя на сереброволосого оборотня и не зная, как правильно реагировать на его слова — радоваться или, может быть, совсем наоборот?..
Мы ведь с ним только что, оказывается, станцевали вместе знаменитый эльфийский Лунный Танец!
Вот, только танцевали мы его, судя по всему… для Туиллатара.
«Прежде всего я принадлежу Сорбронну, а уж потом себе», — издевательски всплыли в памяти собственные недавние слова оборотня.
Ну да, разумеется!.. Я должна была догадаться, что Сев не откажется так легко от намерения обеспечить свою долину Альфа-Стражем, в котором та так нуждалась. И что ради этого он, возможно, пойдет на многое… Хотя, не так уж и много, как оказалось, потребовалось для того, чтобы ввести в заблуждение древнюю эльфийскую мелодию, а с ней и Верховного старейшину, впридачу. Всего-то лишь одна бесхитростно влюбленная девятнадцатилетняя полукровка да опытный и сильный телепат, знающий и способный, словно в зеркале, отразить ее чувства, чтобы создать прекрасную и желанную… но все-таки иллюзию.
Я еле слышно вздохнула, втайне сожалея о том, что такой чудесный романтический вечер неожиданно завершился столь отрезвляющей прозой жизни.
Оборотень, между тем, продолжал внимательно наблюдать за мной, терпеливо ожидая хоть какой-нибудь реакции.
— Поздравляю, — в конце концов ровно сказала я, стараясь выглядеть безразличной. — Всеобщая мистификация ради вящего блага Сорбронна вполне удалась.
Да уж, в данный момент Туиллатар должен уже ясно понимать, что не сможет убедить меня остаться в Диагоне ни за какие коврижки. Сев все рассчитал правильно. И тем не менее, даже понимая, насколько по-детски выглядит подобный жест, я все же попыталась отнять у оборотня свою руку. Правда, у меня ничего не вышло. Сильные пальцы дарга удержали ее мягко, но неожиданно решительно.
— Никакой мистификации не было, Мирра, — тихо сказал он. — Ты забываешь, что Лунный Танец — слишком старая и сильная магия, чтобы кому-нибудь удалось обвести ее вокруг пальца. Тем более, что в этом и не было нужды.
Я продолжала в сомнении смотреть на него, не произнося ни слова.
— Не веришь? — оборотень едва заметно сдвинул брови, явно задетый моим молчанием. А потом неожиданно усмехнулся, с откровенной самоиронией покачав головой. — Ну вот, а я-то надеялся, что у меня получится такое эффектное признание!.. А на самом деле, оказывается, все вокруг настолько привыкли видеть во мне Повелителя, заботящегося только об интересах долины, что одна юная чародейка готова даже усомниться в древней эльфийской магии, настолько невероятной ей кажется мысль, что я вполне способен испытывать такие же чувства, что и любой другой мужчина…
Я попыталась было возразить ему на это, однако оборотень спокойным жестом остановил меня.
