Я принялась спускаться с дерева, стараясь при этом не терять из вида резвящуюся неподалеку парочку. Краем глаза я заметила Грейна, тенью вынырнувшего из яблоневой листвы и бесшумно спрыгнувшего на землю. Заметив мой взгляд, он молча ткнул себя пальцем в грудь и мотнул головой в сторону леса, потом показал на меня и махнул рукой в сторону реки. Я коротко кивнула в ответ, соглашаясь. И в этот момент, по-видимому, у коряги наконец-то сработал забытый инстинкт самосохранения. Тяжело поднявшись на ноги после очередного падения, она неожиданно совершила обманное движение — и бросилась прочь от оборотня, пытаясь проскочить в просвет между двумя близстоящими деревьями. Однако удача, определенно, повернулась к ней спиной — не рассчитав расстояние между стволами, деревяха на полной скорости со всего маху влепилась в крепкую молодую сосну. Раздался громкий характерный треск — старый древесный комель, изъеденный за долгие годы не одним поколением короедов, наконец-то, не выдержал… и рассыпался в труху у корней молодого дерева.
На одно краткое мгновение мне почудилось, будто над обломками коряги поднялось слабое, едва заметное свечение, но в следующий миг оно уже исчезло.
На поляне воцарилась необыкновенная тишина. Мы переглянулись между собой и, не говоря ни слова, медленно приблизились к скорбным останкам некогда драчливого пенька. В куче древесного сора тускло поблескивала пара крупных гнилушек.
— В его возрасте надо было бы поосторожнее относиться к подобным развлечениям, — философски прокомментировал Грейн кончину деревяшки, пошевелив носком сапога одну из гнилушек. — А то так и голову потерять недолго… в буквальном смысле.
— Ладно уж, остряк-самоучка, — устало откликнулся Сев. — Шагай, давай, в лагерь. Я с тобой потом разберусь… И яблок захватить не забудь — в конце концов, это ведь из-за них весь этот сыр-бор начался.
— Я тоже могу, — с энтузиазмом вызвалась я и поспешно двинулась к яблоне, однако оборотень тут же придержал меня за рукав.
— Не так быстро… — медленно и выразительно проговорил он. В свете магического огонька его серебристые глаза, казалось, зловеще сверкнули. — С тобой я еще не закончил.
Я внутренне напряглась, предчувствуя почти заслуженную взбучку. Однако оборотень молча принялся распутывать скрученную в жгут рубаху. Рубашка теперь щедро пестрела прорехами и для ношения была явно не пригодна.
— Вот, держи, — Сев протянул мне останки рубахи. — Надеюсь, в твоем богатом арсенале умений штопка тоже присутствует. Если нужно, иголку с ниткой Хират тебе одолжит.
— Зачем? — удивилась я. — Я тебе сейчас ее в две секунды починю…
— Нет, — неожиданно жестко сказал оборотень. — Будешь зашивать без магии, понятно?
— Что? — я уставилась на него, не веря собственным ушам. — Почему?
— Потому, что я так сказал, — в голосе дарга отчетливо звучал металл.
— Это что, приказ? — я почувствовала, как все мое раскаяние внезапно куда-то испаряется.
— Именно. Я хочу, чтобы ты, наконец, научилась хотя бы часть своих проблем решать без помощи магии. Иначе в следующий раз мы рискуем быть затоптанными во сне, потому что лес, в котором мы устроимся на ночлег, с твоего нечаянного благословения в полном составе отправится на поиски новых плодородных земель… Я уже не говорю о том, что для Егерей твоя спонтанная магия, как маяк в ночи. Уж они-то, наверняка, в состоянии отследить наши перемещения по таким вот мощным энергетическим всплескам посреди пустынной местности, как тот, который ты устроила тут сегодня. Неужели так не терпится с ними снова встретиться? — голос оборотня почти звенел от сарказма.
— Но я ведь…
— Удачи, — и, игнорируя мои слабые попытки оправдаться, Сев решительно всучил мне рубашку.
Внутренне кипя от негодования, я выхватила ее из рук оборотня и, развернувшись к нему спиной, быстро зашагала в сторону лагеря. Приказ! Скажите, пожалуйста… Да что он о себе возомнил?! Я, в конце концов, не его подчиненная. Я, если уж на то пошло — принцесса и, к тому же, придворный маг, и подчиняюсь непосредственно правителю долины, а не всем его родственникам без разбора! Я гневно сжала кулаки, забыв, что все еще держу в руках рубашку Сева. Раздался громкий треск.
— Да что же это за напасть… — простонала я, останавливаясь на краю лагеря и с досадой разглядывая нечаянное творенье рук своих. Теперь рубашка еще меньше годилась для носки, чем минуту назад. Я громко и горестно вздохнула, смиряясь с неизбежным.
— Хират?
Русоволосый оборотень, хлопотавший вокруг весело потрескивающего костра, оторвался от стряпни и вопросительно взглянул на меня.
— Одолжи мне, пожалуйста, иголку и нитку, — кисло попросила я. И, помрачнев еще больше, добавила: — И если тебе не трудно, покажи, как всем этим пользоваться.
