"Почти все хохочут, а кто не хохочет, тот угодливо хихикает", — говорил себе Влад, и сейчас ему было так досадно из-за неудачи, которую он потерпел со своей местью. Он ведь полагал, что к этому времени месть уже будет совершена... А что на деле? Враги не вышли на честный бой. И на честный суд не явились, а разбежались, кто куда! Даже свидетелей преступления не нашлось!
Пусть Войко, ободряя своего господина, говорил:
— Ты ничего не мог поделать, — но Влад всё равно был недоволен собой. Ему казалось, что временем, проведённым на троне, следовало распорядиться разумнее и не расточать дни на поездки по стране, посещение крепостей.
По правде говоря, Влад думал, что останется у власти дольше и успеет расследовать хотя бы смерть Нана. Как-никак Нан чуть не стал Владу тестем, поэтому расследование причин пожара в боярском доме представлялось почти таким же важным, как расследование смерти отца и брата. Однако и тут юный князь не преуспел!
Конечно, Калчо подсказал кое-что, но знание, полученное от писаря-болгарина, оказалось отнюдь не полным. И не только в отношении Нана. "Это лишь начало долгого пути к истине. Я всё узнаю и призову предателей к ответу. Так призову, что они не посмеют не прийти. Тогда и посмотрим, кто засмеётся, а кто заплачет", — вот о чём думал недавний князь, опять представляя хохочущего Владислава и весь совет, а затем вдруг вспомнил себя, стоявшего посреди тронного зала четыре дня назад.
После того, как состоялся разговор с Караджой-беем, Влад поначалу собрался ехать в Турцию не только потому, что там казалось безопасно. Он думал о том, что отъезд должен выглядеть достойно. Одно дело, когда ты едешь из своей отвозить дань, и совсем другое, когда ты бежишь.
"Если я поеду в сербские земли, то как объяснить это моим боярам?" — спрашивал себя Влад, однако дело разрешилось само собой, когда он, явившись на боярский совет сообщил "своим верным слугам" две новости.
Первая, которую бояре поначалу посчитали хорошей, состояла в том, что турецкое войско уходит. А вторая новость состояла в том, что Янош Гуньяди с войском стоит в двух днях пути от Тырговиште.
— Надо собирать ополчение, — сказал тогда Влад, и бояре согласились, однако на следующий день половина из них на заседание не явилась, а слуги, посланные к домам отсутствующих, доложили, что дома заперты, а хозяева уехали.
На следующий день на совет не пришёл вообще никто, а Влад, стоя один посреди пустого зала, не выдержал и рассмеялся. Он отлично понимал, что все люди, которые не явились, предали его — да, предали, и это было так похоже на то, что случилось с отцом — но всё же Влад смеялся.
Конечно, это оказался невесёлый смех, поэтому в зал заглянул Войко и спросил:
— Господин, что случилось?
Господин, ещё раз оглядев пустые боярские скамьи, пояснил:
— А я всё беспокоился, как станут думать обо мне мои слуги, если я побегу. Значит, зря беспокоился, ведь сами они не видят в бегстве ничего недостойного — ишь как скоро разбежались! Хорошо хоть, что я поручил хранение казны не им, а то они бы и казну с собой утащили. Значит решено. Не поеду в Турцию, а поеду в твои земли.
Вспоминая это недавнее событие, Влад, сидевший у костерка, невольно посмотрел на перемётные сумы, которые лежали рядом с седлом — ведь в них покоилась та самая "казна". Затем он глянул на небо. Оно стало сиренево-голубым, что свидетельствовало о скором приближении ночи.
"Когда станет тёмно-синим, в лесу уже будет ничего не разглядеть", — напомнил себе недавний государь, а ведь с золотом требовалось кое-что сделать, пока окончательно не стемнело, поэтому он вынужденно поднялся и обошёл поляну кругом, исследуя все деревья вокруг. Наконец, в некотором отдалении Влад нашёл приметное дерево с раздвоенным в виде рогатки стволом и подумал: "Под ним закопать клад будет удобно".
Везти золото дальше казалось опасным, да и ни к чему. Такая большая сумма денег могла понадобиться своему обладателю нескоро.
Время тоже казалось подходящее — пока Войко и Нае ездили в Былтэнь, Владу всё равно было нечего делать. Всю ночь сидеть у костерка, дав волю собственным невесёлым мыслям — с ума сойдёшь. Лучше уж заняться полезным трудом, ведь главное — найти подходящее место, а копать можно и в темноте.
О том, чтобы скрыть от Войки и Нае местонахождение клада, их господин особо не думал, хоть такая мысль и мелькнула. Влад решил закопать золото сейчас вовсе не потому, что хотел воспользоваться отсутствием своих слуг. "Если бы они стремились завладеть золотом, то давно бы попытались, а если не попытались, значит, в их верности не следует сомневаться", — так он всё время повторял себе.
"А вдруг они не уехали в Былтэнь, а притаились за деревьями и наблюдают за тобой? — вдруг опять послышался мерзкий голос страха. — Они узнают место, где ты зароешь клад, но к назначенному времени не вернутся. Тогда ты решишь, что они схвачены людьми Яноша и уедешь отсюда прочь, и вот тогда-то Войко с Нае появятся, чтобы выкопать твоё золото, и им даже убивать тебя не придётся".
