Его голос потонул в грохоте вырвавшегося из жезла Магматического Копья. Заклинание, которое должно было разнести кеч на горящие щепки, словно прошло через незримый барьер и ударило корабль в нос, отчего начался пожар. Всего лишь жалкий пожар. Который, впрочем, тут же и затух. Несомненно, на борту вражеского корабля имелся свой маг. Кеч начал забирать южнее, чтобы сойтись со шхуной бортами, — несмотря на штиль, шел он проворно. По его палубе метались черные силуэты, абордажные кошки на длинных веревках перелетели через фальшборт шхуны, протянулись багры, затем команда кеча начала подтягивать суда друг к другу. Все происходило быстро, слаженно и в полной тишине с их стороны, пока команда «Фредерики» с ором и топотом носилась по палубе. Это внушало страх.
— Руби веревки, парни! — взревел Умраз Калабонгот, становясь около Тобиуса с двумя жуткого вида абордажными саблями. — Заряжай пистоли, арбалеты! Клинки к бою! Милк, Ольсон, Бенджи, Жан-Пьер, Бертран, стройте баррикады, защищайте полуют! Если эти морские шакалы повредят мне руль, я вас утоплю!
Противник открыл огонь первым, пули и арбалетные болты задели нескольких матросов, которые пытались перерезать веревки, остальные принялись стрелять в ответ, прячась за планширом.
— Матрацы к фальшборту, кретины! Это не первый ваш абордаж, шлюшьи дети!
Сверху послышались выстрелы — это стрелки «Фредерики» палили из мушкетов и арбалетов с мачтовых марсов. Несколько черных силуэтов попадали с криками, и это придало матросам мужества. Словно очнувшись, Тобиус сотворил большой Щит — и вовремя: новый залп с кеча не унес ни одной жизни.
— А может, пушками…
— Для пушек слишком поздно, чар, они уже подошли вплотную и перестреляют канониров раньше, чем мы выпустим хоть одно ядро! Отставить резать веревки! Все на позицию! Больгер, бери Милка и Бертрана, вниз, перекрой ход ко крюйт-камере!
Неприятель уже перекидывал между кораблями мостки, все происходило очень быстро. Вот первые люди в черных одеждах спрыгивают на палубу «Фредерики» и все так же безмолвно атакуют рычащих матросов с саблями и топорами, брань, вопли, залпы пистолей и треньканье арбалетных тетив. Вот Умраз Калабонгот первый бросается вперед среди своих парней, отрубает врагу руку и сразу же за этим сносит с его плеч голову.
Тобиус поднял жезл, но ничего не смог сделать, ибо разъяренные люди, размахивавшие окровавленной сталью, мельтешили перед его глазами, и поразить врагов, не задев союзников, было невозможно. Налетчик в черной одежде, с черным платком, закрывающим лицо, бросился на мага, размахивая абордажным топором. Волшебник ударил по нему Оголителем, оставив врага безоружным и в неглиже. Беззащитного пирата тут же ткнули саблей в живот, отчего Тобиус скривился, — его благие порывы неизменно выходили кому-то боком. Обычно тому, на кого была рассчитана их благость. Он успел обезоружить еще четверых, прежде чем ему вдруг стало не до нападавших. Время замедлилось, колокольчик, предупреждавший о приближающейся опасности, зазвенел как сумасшедший.
С мостков на борт шхуны спрыгнуло нечто. У него было большое уродливое лицо, точнее — черно-белая блестящая маска с крючковатым носом и ртом, полным треугольных зубов. Вместо волос чужак носил разноцветные перья. Лоб его венчал третий глаз, вырезанный из дерева, и пышный султан, собранный из больших зеленых листьев. Глаза пришельца горели фиолетовым светом, и он «растекался» из них дымными змейками. Его горбатый силуэт скрывал соломенный плащ, а в руке, торчащей из соломы, подрагивал длинный деревянный жезл с набалдашником в виде головы чернокожего туземца. Как только это существо оказалось на «Фредерике», из-под него стремительно вытекла его тень. Именно так, Тобиус поставил бы Дар на то, что это именно тень. Она протянулась к троим ближайшим матросам шхуны, и они на глазах мага умерли… а их тени, словно утаскиваемые в берлогу жертвы, исчезли под соломенным плащом. Пылающие призрачным светом глаза посмотрели прямо на Тобиуса, и тот покрылся холодным потом — деревянные губы маски растянулись в улыбке.
