Что же касается Равена, он, видимо, поскупился. Как поскупился на нормальную обстановку, на нормальную спальню и на нормальную одежду для своей подопечной.
Выстроить здесь систему защиты? В добровольно-принудительном порядке, поставив Равена перед фактом?
И лишить Лену возможности заниматься темной магией здесь. С другой стороны, она не должна заниматься темной магией здесь, заниматься ей она должна только рядом с ним. По-хорошему, она вообще не должна сюда возвращаться!
Поймав себя на этой мысли, Валентайн резко ее обрубил. Советоваться с Равеном он точно не станет, а вот с Леной… ему бы хотелось, чтобы ее решение остаться с ним было добровольным. Чтобы решение поставить контур на этот дом они принимали вместе. А значит, и действовать нужно соответственно.
Сейчас все эмоции схлынули, и он снова мог мыслить здраво. Если бы Адергайну нужна была Лена, она бы была у него. Нет, здесь ей вряд ли что-то угрожает, кроме тупоголового опекуна, которому, остается надеяться, хватит ума вести себя иначе. И все же…
— Кто ты такая, Лена? — хрипло спросил он, глядя на девушку, которая уже успела повернуться на другой бок.
В ногах которой мило укладывалось спать одно из самых жутких существ Загранья.
Давно я не спала так сладко. Настолько, что, проснувшись, обнаружила на своем лице отпечатавшуюся подушку — это я поняла, когда потерла щеку ладонью. Шторы в комнате не задернули, и осеннее солнце заливало комнату, а высокое небо полыхало яркостью голубизны так, что было больно глазам.
Выходные!
Я уже и забыла, что это такое. В этом мире прошло две недели, а мне кажется, что я живу тут вечность. В сладкую негу пробуждения попытались прокрасться мысли о Соне, но я запретила себе думать и вспоминать о ней. И обо всем, что осталось в моем родном мире. Так можно всю жизнь прожить прошлым, а у меня впереди будущее. И у Сони тоже, если я доберусь до книги Валентайна Альгора так, чтобы он этого не заметил. Поправочка: не если, а когда.
С этой мыслью я от души потянулась и ойкнула — в ногу что-то впилось. Я мгновенно села на постели и подтянула пострадавшую стопу к себе. «Что-то» оказалось чешуйкой с платья Люциана. Наверное, когда горничные убирались, завалилась сюда. Покрутив сверкающую платиной чешуйку, отложила ее в сторону, откинула одеяло…
Одеяло?!
Моя форма, аккуратно сложенная, лежала на кресле. Я бы сказала, издевательски аккуратно: блузка и пиджак перекинуты через подлокотник, юбка — складочка к складочке ¬— на сиденье. Вот…
Ничего цензурного в голову не приходило, поэтому я плотно сжала губы. Можно было предположить, что обо мне позаботилась какая-то горничная, если бы я не знала, кто меня привез. При мысли о том, что Валентайн меня раздевал, кровь попыталась добраться до лица и изобразить смущение, но ее перекрыла ярость. Совести у него нет! Совсем.
Конечно, нет, Лена. Он же темный дракон. Хотя что касается совести, у некоторых светлых тут с ней тоже туго. Мысли о Люциане я отогнала так же, как мысли о прошлом и о том, что осталось в моем мире, быстренько привела себя в порядок, оделась и спустилась к завтраку.
В столовой уже восседал Хитар. Судя по накрытому на троих столу, ждали и меня, и Макса. Судя по мрачному выражению дядюшкиного лица, ждали в очень плохом настроении. Ну да и ладно, Хитар в хорошем настроении — это как Валентайн Альгор и Люциан Драгон с совестью.
— Доброе утро, — поздоровалась я, усаживаясь на свое место.
Залитая солнцем столовая почему-то именно сейчас напоминала о весне, а не об осени, это обманчиво-уютное тепло заставило улыбнуться своим мыслям. Хитар же после такого помрачнел еще больше.
— Ничего не хочешь объяснить? — раздул ноздри он, указывая глазами на браслеты.
— Думаю, все, что нужно, вам уже объяснили.
Если Валентайн поднялся ко мне, и не просто поднялся, но умудрился меня раздеть, и этот дом не рухнул, то Хитара в известность о том, что я «Альгорова женщина» уже явно поставили.
— Ты была помолвлена с Люцианом Драгоном…
— Была, — согласилась я, хотя что-то в груди больно кольнуло. Чтобы оно там не кололось, я переключилась на стол и расстелила на коленях светло-кремовую салфетку с золотистыми вензелями.
— И?
— Теперь не помолвлена. — Про личные границы и личную жизнь в этом мире не знают, я уже поняла.
Хитар явно собирался продолжить допрос, но не успел: вошедший слуга наклонился к нему и что-то прошептал на ухо. Как можно кислое лицо сделать еще кислее? Хитар Равен, мастер-класс по секундному перевоплощению, обращайтесь!
— Вот к чему приводит попустительство, Ленор, — снисходительно-пафосным тоном сообщили мне. — Твой брат отказывается спускаться к завтраку, а я, согласно нашей договоренности, даже никак не могу на это повлиять.
— Зачем на это влиять? Захочет есть — придет. Не захочет — пусть сидит у себя, — я оглянулась на дверь. — Так что? Мы есть-то будем? Потому что я очень хочу.
У меня вчера опять вечер без ужина, так и похудеть можно. Что Ленор совершенно не требуется.
