— Еще чего! — тот гордо подбоченился, но стоявший рядом травник уже разглядел в глазах варяга веселые искорки и понял, что вся их перепалка — не более, чем дружеские подначки. — Чего бы ради? Ты же сам ушел.
— Ушел, — кивнул согласно тот. — Да только услышал краем уха, будто с вами поплывет дракон. Это правда?
— Правда, — вместо Яльмара ответил травник. — Телли! Покажи ему.
Тил наклонился. Рик с любопытством поднял голову и, оказавшись на одном уровне с Хельгом, заглянул ему в глаза. Тот отпрянул от неожиданности, но через мгновение уже приблизился завороженно. Протянул руку.
— Клянусь той пропастью, откуда все мы вышли, — выдохнул он, — я никогда не видел ничего прекраснее… Яльмар! Я поплыву без платы.
Варяг расхохотался.
— Ладно. Еще никто не смел назвать Яльмара Эльдьяурссона жадным! Прыгай, так и быть, пойдешь как все. Все веселей. И хватит трепаться — отлив провороним. Эй, Золтан! Бросай канат!
Хельг бросил на корабль мохнатый мешок, топор, и пружинисто спрыгнул сам. Нашарил меж скамеек свободное весло и ловко продвинул его в истертое гнездо уключины. Поплевал на ладони.
— Давай!
Канат свился неровными кольцами. Моряк, стоявший рядом, подхватил его, ловким движением свернул в аккуратную бухту. Золтан помахал им с пирса, крикнул «Счастливо!» и остался стоять, провожая взглядом. В шорохе и скрипе весел корабль медленно стал отваливать от пристани.
— Весла! — рявкнул Яльмар, крепче сжимая руль, и топнул ногой. — Навались! Эхой!
Пятнадцать весел погрузились в воду. Стукнулись. Поймали ритм.
— Идем, — Яльмар неотрывно глядел на пирс.
Гертруда стояла у борта, напряженная, как струна. Костяшки ее пальцев побелели, губы что-то шептали беззвучно. Жуга напряг слух, но не услышал ничего — все заглушал плеск волн. Вильям молчал, верхом усевшись на скамью. Два гнома оживленно обсуждали что-то на своем наречии, подталкивая друг друга локтями и указывая на берег, совсем как дети. Невысокий ростом Орге то и дело подпрыгивал, кривил губы и всматривался в даль из-под ладони. Его спутник Ашедук был вышел и плотнее, с руками мощными как корни дуба, и необычно мелкими для гнома чертами лица, терявшимися в черной и курчавой бороде. При взгляде на него у травника всякий раз возникало подозрение, что Ашедук — наполовину человек. Возможно, так оно и было.
Тил сидел возле дракошки, уронив в ладони голову, и в молчаливой неподвижности смотрел, но не на берег, как другие, а на море. Взор его антрацитовых глаз был глубок и задумчив. Казалось, он не видит никого и ничего, но травник каким-то шестым чувством знал: тот видит все и много больше. У ног его лежал мешок с припасами и злополучной игровой доской. Рик был спокоен, лишь изредка вскидывал голову и принимался оглядываться, с шумом втягивая ноздрями воздух.
Фигурка Золтана на пирсе становилась все меньше и меньше. Было видно, как он повернулся и зашагал к фургончику на берегу. Фургон через минуту тронулся и покатил по направлению к городу. Жуга почувствовал, как что-то обрывается внутри. Соленые брызги упали ему на лицо, засеребрились на рыжих ворсинках плаща. Берег, полный опасностей и тревог, но такой твердый и надежный, оставался за кормой, таял в пелене летящего дождя. В холодной серости светлеющего моря кнорр Яльмара неторопливо разворачивался, направляясь к выходу из бухты.
— Что, так и пойдем на веслах? — сказал Жуга, чтобы хоть как-то заглушить непонятное волнение в груди. — Без паруса?
— Ну, почему же, — невозмутимо возразил варяг. — Как-нибудь поставим и парус. Чего-чего, а ветра в нашем путешествии будет предостаточно, еще сто раз об этом пожалеешь.
Жуга смотрел вперед, когда в сплошной доселе пелене свинцовых туч открылся вдруг просвет, и тонкий, показавшийся невероятно ярким луч восходящего солнца пронзил холодную стылость, ударил в воду, заплескал, запрыгал, а затем распался тысячами золотых монет и исчез. Моряки замерли, на краткое мгновенье перестав грести, а когда лопасти весел снова опустились в воду, все молчали, словно заколдованные тем, что только что произошло.
— Добрый знак, — проговорил негромко Яльмар, глядя куда-то за корму. — Хотя кто его знает…
— Куда ты смотришь?
— На берег, Лис, — он вздохнул. — На берег.
Как ни храбрились люди Яльмара, а все-таки присутствие дракона беспокоило сидящих рядом с ним гребцов. Они то и дело чертили в воздухе охранные руны, крестились и отворачивались, когда зеленовато-желтые глаза дракона останавливались на них. Однако вскоре привыкли и перестали обращать на него внимание. Послышались первые подначки, шутки, кто-то засмеялся, но тут же умолк. Плескали весла. Корабль плыл. Город довольно скоро скрылся из виду. Потянулись пустоши, прибрежные леса и дюны. Потом глаз и их перестал различать, лишь темная линия берега виднелась по левому борту. В открытое море Яльмар не спешил выходить.
