Караулить огонь с вечера остался бард, но похоже, Вилли пренебрег своими обязанностями и уснул, не разбудивши сменщика. Опознать его сейчас среди других спящих было невозможно. Телли выпростал из-под одеяла руку, нашарил пару-тройку деревяшек и сунул их в горячую золу. Подул. Сырые дрова не хотели разгораться, но и лезть в котомку за огнивом не хотелось. Тил предпочел подождать, пока они сами не займутся, завернулся поплотнее в шкуры и придвинулся к костру. Задумался.
Прошедший день принес сплошные неприятности. Одна была отрада, что дорога подошла к концу — этим вечером Жуга сказал, что до города остался один дневной переход. Рик, весь день прошатавшийся незнамо где, под вечер вылез на поляну, где и спал сейчас, укрытый одеялом, как попоной; мальчишки воспользовались его хвостом вместо подушки.
— Телли…
Телли вскинулся:
— Кто здесь?
Из темноты выскользнул неясный силуэт. Человек помедлил, опустился рядом на корточки; рука его легла на одеяло. Телли присмотрелся и вдруг с замирающим сердцем признал в нем акробатку.
— Ты? — пролепетал он, приподнявшись на локте. — Ты что здесь делаешь? Тебе нельзя вставать…
Линора не ответила. Лицо ее, обычно смуглое, сейчас казалось бледным, как обсыпанное мелом. Уверенным движением откинув одеяло, девушка придвинулась поближе и потянулась к завязкам его рубашки. Тил оттолкнул ее руку, не думая в этот миг, что может причинить ей боль, но та, казалось, этого даже не заметила.
— Не надо, — прошептали ее губы. — Ты мне нужен. Не бойся, это не больно…
Телли хотел закричать, но замер, охваченный каким-то сладостным оцепенением, в котором смешались недоверие, страх и проблески желания. Ему вдруг сделалось невыносимо жарко. Воздуха не хватало, сердце глухо бухало в груди, лицо горело, как в огне. Боясь пошевелиться, Телли ощутил, как тонкие холодные пальцы скользнули по его груди и спустились ниже, расцарапав кожу. Боль была невыносимо приятна, Телли застонал и медленно повалился на шкуры, вверяя себя ее рукам.
И в этот момент тлеющие деревяшки вспыхнули.
Тил, оказавшийся при этом с девушкой лицом к лицу, вдруг увидел ее неподвижные, широко раскрытые глаза и отшатнулся.
Нора спала.
Он вскрикнул и забился, словно пойманный заяц.
Линора прыгнула, подмяв мальчишку под себя, одной рукой зажала ему рот, другой разодрала рубаху. Тил дернулся, замолотил руками, а через мгновение почувствовал, как острые зубы вонзаются ему в шею, и коже становится горячо. Он замычал, завертел головой и наконец сумел стряхнуть с лица ладонь.
— Не надо… нет! — отплевываясь, закричал он. — Помогите!!!
Линора вдруг откинулась назад и тоже закричала, и если в голосе мальчишки бился ужас, то в яростном крике Линоры слышалась боль. Они орали оба, разрывая полог тишины, пока со всех сторон не зазвучали тревожные голоса — поляна быстро просыпалась. Ночь наполнилась шумом и топотом. Фермерский мальчишка, которому Тил в суматохе заехал кулаком по роже, вскочил и заметался, запутавшись в одеялах. Дракон галопом бросился бежать, сметая все на своем пути, и с треском исчез в кустах. Кто-то бросил веток в огонь, Жуга, Арнольд и Вильям с оружием в руках подбежали к костру и замерли при виде открывшейся картины.
Средь разбросанных одеял, держась обеими руками за шею, сидел Телли, а у ног его, хрипя и содрогаясь, билось в судорогах тело маленькой акробатки. Лицо Линоры, бледное до синевы, было выпачкано кровью, на губах пузырилась пена. Повязка сдвинулась с плеча и тоже набухала красным. На глазах у изумленных спутников девушка выгнулась в последней судороге и замерла с закрытыми глазами.
Первым опомнился Арнольд.
— Ты что с ней сделал, гаденыш?! — завопил он, подскочил к мальчишке и засветил ему пощечину. — Отвечай!
Тил дернулся и закрылся руками. По шее его заструилась кровь. Жуга перехватил уже занесенную для нового удара руку Арнольда и оттолкнул его в сторону.
— Ты что, с ума сошел? Не видишь — он же весь в крови! — он повернулся к Тилу. — Что стряслось? Говорить можешь?
— Да поднимите же ее!
Тил ничего не отвечал, лишь тупо смотрел на травника. Жуга присел, перехватил под мышку меч и положил ладонь на шею Телли, зажимая рану. Оторвал от рубахи лоскут и вложил его в руку мальчишке. Нагнулся, осмотрел укус.
— Ничего страшного, — сказал он. — Держи вот так. Я сейчас.
И тотчас же направился к Линоре.
Вильям и Арнольд уже успели уложить девушку поближе к костру и укутать в одеяла. Жуга встревоженно склонился над ней, поправил и затянул повязку на плече, пощупал пульс и заглянул под веко. Нахмурился. Нора была без сознания, лоб ее был горяч, как печка, дыханье с хрипом прорывалось между стиснутых зубов.
— Что с ней?
— Ума не приложу, — сказал Жуга, помедлив. — Я бы сказал, что она отравилась, но…
Арнольд недоумевающе переводил взгляд с Телли на Линору и обратно.
— Отрави… что тут было? Ты хоть что-то понимаешь?
Травник сделал знак молчать, встал и отвел Арнольда в сторону.
— Она пила кровь.
— Кровь? — тупо переспросил тот. — Зачем?
— Поверь мне, такое бывает, — он обернулся к костру: — Тил, как это случилось?
Телли поднял голову.
