Вдвоём они без особых препятствий шагали по странному лесу. Яркое солнце освещало редкие группы высоких и немного куцых деревьев, иногда попадались растущие отдельно ото всех. С высокими и такими широкими стволами, что драконам приходилось делать дюжину шагов, чтобы обойти их по кругу. Местность не уклончиво менялась, становилась более открытой и просторной. Да и сама земля несколько побурела, стала более рассыпчатой.
— Не знаю, — Нивервир мечтательно поднял голову к голубому, чистому небу, — но я бы на их месте облетел весь мир. Пока есть такая возможность.
Земляной дракон собрался ответить, как вдруг оба, не сговариваясь, замедлили шаг. Остановились. Трефалкир обеспокоенно водил зелёным носом из стороны в сторону. Нивервир же просто замер, подставив свой рыжий клюв навстречу слабому ветру. Запах. Слабый отголосок, но все хищники знают его. Шелест ветра, где-то вдалеке безмолвно вспорхнула стайка малых птиц. Тишину нарушил пернатый дракон.
— Пахнет кровью, — произнёс он, всё так же не двигаясь с места.
Комментарий к 28. На открытую местность.
Вся глава флешбек:3 А никто не говорил, что у Трефалкира и Азайлас была прям любовь и взаимопонимание с первого взгляда XD Вспомним, что Нивервир вспоминал о ней, как о самке с гордым и независимым нравом. Поэтому драконица недоумевает и отказывается признавать, что ей на самом деле приятно. К тому же она очень молода в этом воспоминании, что я и хотел отобразить.
Трефалкир, как хорошо обученный маг, мгновенно почувствовал связь душ, но не всё же близки к такому видению. Я думаю, что у них, как у животных, обычно самое лучшее достаётся сильнейшему, естественный отбор. Он ухаживает за ней с заботой, очень бережно и как умеет. И да, он заметил её на той поляне, но, как джентельдракон, позволил ей остаться незамеченной:3
Следующая глава начнётся тоже с флешбека именно о том событии, которое по сути начало ту войну.
Четверо ждущих, спасибо!)
Смрад, принесённый откуда-то издалека, вился тонкой нитью и неприятно будоражил инстинкты. Как Трефалкир ни принюхивался, так и не сумел разобрать, что именно в нём встревожило его. Кровь не была чем-то необычным в природе: охота, драка за территорию. Так почему же земляной дракон, нервно нарезая круги вокруг и с громким сопением внюхиваясь, чувствовал учащённое биение сердца и поднимающееся беспокойство. Одно он знал точно: что-то не так. Что-то очень не так. И его друг тоже это чувствовал. Нивервир всё стоял в том положении, в котором замер. Ярко-синие глаза горели каким-то огнём, а бело-коричневые перья на голове, мощной груди и крыльях, вздыбились и топорщились. В тишине напряжение только нарастало, поэтому тёмно-зелёный самец, тряхнув головой и крепкой шеей, дабы собраться с мыслями, поделился возможной догадкой.
— Может, охотился кто, — глупое предположение, они оба это знали.
— Слишком резкий запах, слишком его много, — ответил принц и наконец сморгнул, опуская голову.
— Виверны могли подраться, — Трефалкир продолжал попытки найти хоть какое-то объяснение, прекрасно зная, что ни одно не подойдёт, пока они не увидят всё своими глазами, — здесь их больше, чем на севере
— Сомневаюсь, — друг с хлопком тряхнул всеми крыльями, опустился на четыре лапы, отчего стал ниже ростом, и шагнул вперёд. — Идём вслед за запахом, только осторожно.
— Как скажешь, — просто произнёс тёмно-зелёный дракон и пошёл вместе с пернатым драконом, стараясь ступать вровень.
Сам он шёл бесшумно, плавно перенося свой вес с лапы на лапу, настороженно прислушивался ко всем звукам, что только были в этом месте, тщательно всматривался в видневшиеся впереди рощи деревьев. Нивервир же, несмотря на свои же слова об осторожности, гордо смотрел вперёд и шёл не слишком таясь, оставляя следы крупными, загнутыми когтями на буро-коричневой земле. Однако с изменившейся походкой выглядел он не столь величественно. Центр тяжести перешёл к плечам, заставляя пернатого дракона слегка пригибаться и припадать на передние, покрытые жёлтой, грубой чешуёй лапы. Но голову и шею всё равно держал высоко поднятыми, как и подобает отпрыску короля. Впрочем, Трефалкир чувствовал, как тот собран и встревожен. Они оба чувствуют непонятную опасность. Так почему же ни один из них не может сказать, что именно вызвало это? Они, конечно, очень молодые, но достигшие зрелости самцы, они знают обо всём в природе, что может предоставить драконам угрозу. Только вот это «что-то», витавшее в воздухе, оставалось неизвестным. И это пугало. Пугало сильнее всех ветров, напоминающий рёв кого-то живого, и громадных обвалов, которые доводилось видеть земляному самцу в снежных горах. По сути, он с тех пор, как перестал быть беззащитным детёнышем, не боялся за свою жизнь. Смерть так или иначе часть природы, точно такая же как и сами драконы. А сейчас инстинкты смутно и неразборчиво шептали об невиданной ранее, неправильной опасности.
