— Верно, такие переживания зачастую мешают, а плошать нельзя. Но гонка освежит наши головы, как в старые добрые времена, — хмыкнул Нивервир, вернувшись к спокойствию.
Они вдвоём взлетели вертикально вверх, быстро набирая высоту, стремясь прямо к голубому небу. Король всегда покидал Долину, вылетая сквозь призрачную границу в вышине, самой наивысшей точке. Во внешнем мире, менее красочном, оказались севернее того места, через которое Трефалкир привёл своих детей и Роулсанэ. Будучи теперь вне замкнутого мирка, земляной дракон мог заколдовать свои крылья так, чтобы они могли хоть на какое-то время поддерживать безумную скорость, которую развивал четырёхкрылый Нивервир. Тот дал другу время на колдовство, беспечно кружа над ним, наблюдая, как зеленоватое свечение разносится по венам вместе с кровью, наполняя крылья силой и крепостью.
— Давай, для начала до восточной границы древнего леса, если жизнь наседки не сковала тебе крылья, — предложил Нивервир, добродушно подтрунивая над другом.
Гонка получилась достойная, Трефлакир наслаждался прежней скоростью, которая за последние лет пять была забыта. Он и не подозревал, как сильно скучает по этому ощущению безумного ветра, быстроте, с которой проносились земли и изумрудное полотно крон под ними. До окаёмки обозначенного леса они добрались за час. Зелёный самец немного устал с непривычки, но был уверен, что сможет потягаться с другом, который хохотал и с небрежной лёгкостью совершал круги вокруг него, ещё пару раз. Пернатый дракон ничуть не устал, для него-то этот темп лёта был самым что ни на есть нормальным. Вскоре Трефалкир ощутил в себе силы на второй скоростной залёт. В этот раз они пролетели гораздо больше земель и достигли уже западной границы обширного, здорового леса за три часа. В обеих гонках, разумеется победил, Нивервир, но он похвалил своего друга за то, что тот всё же не растерял былую сноровку.
Обычным лётом до Западной Равнины от этого места неделя, но старые друзья рассчитывали добраться до туда через два дня вместе со всеми перерывами на отдых и охоту. Остаток дня они летели в выдержанном быстром темпе, не таком как первые часа четыре, но и далеко не медленным. Иногда перекидывались словами, обсуждая прошлое, будущее, проблемы настоящего. Им обоим не хватало такого общения по душам, где можно не заботиться о последствиях неосторожных фраз. Они могли друг друга понять, потому что через многое прошли, несмотря на недолгую жизнь. В том числе и через финальное сражение на тех самых Западных Равнинах, куда они возвращались впервые вместе спустя лет шесть. Само по себе символично и навевало странные мысли. Ближе к вечеру они остановили своё продвижение вслед за убегающим солнцем. Раздобыли вепря, съели его целиком. Трефалкир уступил часть мягкого мяса королю. Ему с его клювом было неудобно добираться до другого. Пускай клюв и был идеальным орудием, чтобы добраться до вкусных потрохов, Нивервир отказался сегодня от этого, совершая таким образом обмен: мясо на внутренности. В то время как зелёный дракон привычно лёг дремать на землю свернувшись. Король ещё ворча какое-то время, наспех свивал себе гнездо из жёстких веток. Если сегодня ночь они отдохнут, то завтра смогут лететь весь день и на утро следующего дня будут у цели. Важно прибыть туда после рассвета, так как никто наверняка не мог сказать: что ещё таится в развалинах замка, стоящего на равнине. Осторожность лишней никогда не бывает, учитывая, что они и сами до конца не знают с чем столкнутся. Под лучами благословенного солнца будет спокойней. За ночь отдых двух взрослых драконов никто не осмелился потревожить, вся лесная живность обходила это место стороной, чуя их запахи. На утро Нивервир проснулся первым, как птицы, которые пением встречают солнце. Недовольно нахохлился — сон на таком грубом ложе не был его любимым. Сидя в нагретом за долгие часы гнезде, он наблюдал, как Трефалкир открыл глаза, вслушивался в то, как в зарослях начинала закипать жизнь. Оранжевым глазом скользнул по взъерошенному королю, чуть хмыкнул и начал вставать, вытягивая свою спину.
— Я всегда недолюбливал сон на голой земле, она такая жёсткая и холодная, — пробурчал Нивервир, пряча голову в оперении шеи. — Никогда не понимал.
— Напротив, она мягкая и такая родная. Во всяком случае для меня, — весело ответил Трефалкир.
Он мысленно отследил своих детей — с ними все было хорошо. В это время король всё же неохотно вылез из гнезда и принялся поправлять взъерошенные перья. Он наводил порядок, пока зелёный дракон разминал крылья, прогревал, подставляя их лучам солнца. Вскоре они продолжили свой путь. Сначала летели не спеша, давая телам время, а потом уже позволили себе устроить пару скоростных залетов, победитель которых был определён заранее. Но такое дурачество расслабляло. Такой лёгкости не хватало, словно в эти несколько дней они могли быть временно свободными от всех проблем, обязательств, ответственности.
