Многие из присутствующих рассмеялись, узнав опасения Орма, но Сигтрюг не разделил их веселья, взбешенно проревев, что он вскоре рассеет все страхи Орма о его здоровье. Орм не обратил внимания на его угрозы и продолжал спокойно сидеть, обратившись лицом к королю и ожидая его решения. Наконец король Харальд промолвил:
— Прискорбно слышать, что в наши дни молодые люди столь не закалены. Это уже не те юноши, что были прежде. Сыновья Рагнара Кожаные Штаны не предавались столь незначительным рассуждениям о здоровье или о погоде. Да и я сам в молодые годы не думал об этом. Кроме Стирбьерна, я давно уже не видел молодых людей старой закалки. Но, признаться, я уже стар, и мне удобнее наблюдать за поединком, не покидая трона. Нам повезло, что епископ болен и лежит в постели, ибо он никогда бы не допустил этого. Но все же я не думаю, что мир, который мы празднуем здесь, может быть нарушен тем, на что я даю свое согласие. Также я не думаю, что у Христа найдутся возражения против подобного разрешения спора, если бой будет вестись по законам с надлежащим приличием. Посему пусть Орм и Сигтрюг сражаются в зале перед моим столом, на мечах и с щитами, в кольчугах и шлемах, и пусть ни один человек не помогает им, кроме тех, кто осмотрит их доспехи. Если один из них будет убит, стало быть, спор решен. Но если один из них не сможет более держаться на ногах, или бросит меч, или будет укрываться за столами, его противник должен прервать бой, ибо считается, что тот проиграл поединок и вместе с ним ожерелье. Я, Стирбьерн и Хальбьерн будем следить, чтобы поединок велся согласно этим условиям.
Затем люди поспешили принести Орму и Сигтрюгу доспехи, между тем как присутствующие в зале принялись превозносить и оспаривать достоинства соперников. Люди короля Харальда полагали, что Орм лучший из двух бойцов, но люди Свейна всячески расхваливали Сигтрюга, рассказывая, как он уложил девятерых в одиночном поединке, не получив ни одной раны, которая требовала бы перевязки. Громче всех говорил Дюри. Он спросил Орма, не боится ли тот, что простудится в могиле и будет кашлять. Затем он повернулся к брату и попросил его удовлетвориться ожерельем и позволить ему, Дюри, взять себе меч Орма.
Все это время, с тех пор, как повествование было прервано, Токи угрюмо сидел и пил пиво, бормоча что-то самому себе. Но, услышав слова Дюри, он как будто очнулся. Он бросил свой нож в стол, напротив того места, где сидел Дюри, так что он вонзился в дерево и затрепетал, швырнул меч в ножнах туда же, затем перегнулся через стол так стремительно, что Дюри не успел увернуться, схватил его за уши и вихры на бороде и, повернув его лицом к оружию, произнес:
— Ты видишь здесь оружие не хуже, чем у Орма, но если ты хочешь обладать им, ты должен добыть его своими силами, а не выпрашивать у других.
Дюри был сильным человеком, он схватил Токи за запястья и попытался развести его руки, но добился лишь того, что Токи сжал их еще сильнее так, что Дюри застонал, но не смог высвободиться.
— Не прерывай нашей дружеской беседы, — сказал Токи, — ибо я не желаю нарушать мир короля Харальда в этом. Но тебе не вырваться, пока ты не пообещаешь, что будешь сражаться со мной, ибо Красная Скула не скрывает своей красоты от людских глаз, когда ее сестра танцует обнаженной. — Пусти меня, — прорычал Дюри, так как его подбородок был прижат к столу, — дабы я не тратил попусту время и заткнул твою глотку.
— Это уже обещание, — сказал Токи и отпустил его, обдув с пальцев клочья выдранной бороды.
Кроме налитых кровью глаз, лицо Дюри побелело, и казалось, сперва он не мог говорить от ярости. Он медленно поднялся со своего места и сказал:
— Этот спор должен быть разрешен немедленно. Мне нравится твое предложение, ибо оно означает, что у моего брата и у меня будет по испанскому мечу. Пойдем, выйдем вместе на двор, только не забудь захватить меч.
— Хорошо сказано, — ответил Токи. — Ты и я можем обойтись без условий, поставленных королем. За то, что ты принял мое предложение, я в долгу перед тобой, пока ты жив, и мы вскоре узнаем, долго ли мне быть твоим должником.
Затем они поднялись и двинулись вдоль всего королевского стола, каждый со своей стороны, сошлись плечом к плечу в узком проходе между двух столов и вышли так вместе в одну из дверей в короткой стене зала. Король Свейн заметил, как они удалились, и усмехнулся, поскольку ему нравилось, когда его люди держали себя заносчиво, ибо это увеличивало его славу и страх перед его именем.
