Епископ смотрел на него с изумлением и некоторой тревогой. Но когда он убедился, что Орм не одержим, не пьян, он спросил, что означает его просьба, ибо он не привык, чтобы к нему врывались норманны и просили о чем-либо.
— Я желаю находиться под защитой Господа, — ответил Орм, — ибо мое положение хуже, чем у других людей. Этот священник объяснит вам все лучше, чем я.
Брат Вилибальд прежде всего попросил прощения у епископа за вторжение. Его принудил к нему, пояснил он, этот свирепый язычник, который притащил его мимо бдящих слуг, несмотря на то, что он возражал и сопротивлялся, ибо понимал, что епископ занят куда более важными делами.
Епископ дружелюбно ответил, что не должен более заниматься делами, и указал на Гудмунда, который, допив последний кубок пряного вина, заснул на своем сиденье.
— Я долго убеждал его сделаться христианином, — сказал он, — но у меня ничего не вышло, ибо его душа всецело поглощена земными побуждениями. Но Господь послал мне другого язычника вместо него, который к тому же пришел сам, не дожидаясь, когда его призовут. Добро пожаловать! Готов ли ты присоединиться к нашему братству?
— Готов, — ответил Орм, — ибо я уже служил пророку Магомету и его богу и полагаю, что ничего не может быть опаснее этого.
— Магомету и его богу? — осведомился епископ у брата Вилибальда. — Что это значит?
Орму и брату Вилибальду пришлось все объяснить. Епископ объявил, что за все это время он видел много грехов и темных злодеяний, по никогда еще не видел человека, служившего Магомету. Когда подоспела святая вода, епископ окунул туда маленькую веточку, встряхнул ею над Ормом и пропел молитвы об изгнании злого духа. Орм побледнел и позже сказал, что ему было трудно вынести это обрызгивание водой, поскольку все его тело содрогнулось, а волосы на шее стали дыбом. Епископ продолжал обрызгивать его некоторое время, затем прекратил и сказал, что этого достаточно.
— Ты не корчишься в судорогах, — сообщил он Орму, — у тебя не выступила пена на губах, и я не чую неприятного запаха, исходящего от твоего тела. Все это означает, что злой дух оставил тебя. Возблагодари Господа за это!
Затем он брызнул немного на Гудмунда, который немедленно вскочил на ноги, проревел, что надо обогнуть подводные камни, но затем рухнул обратно на свою скамью и захрапел.
Орм отер воду с лица и спросил, было ли это крещением.
Епископ ответил, что есть существенная разница между крещением и этим обрядом и что любому человеку легко позволить пройти обряд крещения, но не тому, кто служил Магомету.
— Прежде всего ты должен отречься от лжебогов, — промолвил он, — и признать Отца, Сына и Святого Духа. Кроме того, ты должен обучиться христианской доктрине.
— Мне не от кого отрекаться, — ответил Орм, — и я готов связать свою жизнь с Богом, Его сыном и их Духом. Что касается христианской доктрины, то я о ней уже много чего слышал от монахов в Ирландии, затем при дворе короля Харальда и от своей старой матери дома. Теперь я узнал больше о ней от этого маленького священника, моего друга, который поведал мне многое о Сатане. Так что, я думаю, я знаю обо всем этом не меньше других.
Епископ одобрительно кивнул и сказал, что ему отрадно это слышать и что не часто встретишь язычника, который охотно бы слушал так много об этих вещах. Затем он потер нос, бросил задумчивый взгляд на Гудмунда и опять повернулся к Орму.
— Есть еще одно препятствие, — произнес он медленно и чрезвычайно торжественно. — Ты погряз в грехе больше, чем кто-либо, с кем мне приходилось иметь дело, ибо ты служил лжепророку, самому могущественному вождю Сатаны. Если после этого ты ны все же хочешь познать Бога живого, ты должен принести дар Ему и Его Церкви, дабы показать, что твое раскаяние искренне и ты навсегда оставил сей ложный путь.
Орм ответил, что ему кажется это очевидным, что он должен подарить что-то, дабы вернуть свою удачу и заручиться поддержкой Господа. Он спросил епископа, что бы могло показаться подобающим подарком.
Это зависит от того, какой крови этот человек, насколько он богат и насколько значительны его прегрешения. Однажды мне довелось крестить одного датского вождя, который приехал сюда за наследством. Он отдал пять быков, анкер[18] пива и двенадцать фунтов воска Церкви Господней. В древних рукописях можно прочесть о людях знатного рода, которые давали десять или даже двенадцать марок серебра и, кроме того, отстраивали церковь. Он они крестились сами и с ними их домочадцы.
— Я не хочу давать меньше других людей, — сказал Орм, — ибо ты должен знать, что в моих жилах течет кровь Ивара Широкие Объятья. Когда я вернусь домой, я отстрою церковь. Ты окрестишь всех моих людей, и я дам тебе пятнадцать марок серебра. Но в таком случае тебе придется замолвить за меня слово перед Богом.
— Ты настоящий вождь, — восторженно воскликнул епископ. — И я сделаю все, что в моих силах, дабы помочь тебе.
Оба были довольны сделкой, которую они заключили, но епископ сомневался, правду ли говорил Орм, что все его люди должны быть крещены.
