Серый сумрак сгустился, я присмотрелась и различила неясные очертания человека.
– Кто тут? – вопросила я в туман.
– Я, – лаконичный ответ ясности не внес.
Пришлось еще поднапрячь воображение и рассмотреть повнимательней.
– Зел-ин-кор? – предположила я.
– Ага, я это, племяш твой, – медленно закивало очертание.
– Что ты забыл в моем сне?
– Не я тебе снюсь, а ты сама ко мне ввалилась, – поправил меня родственник.
– Куда это к тебе?
– В Междумирье, – разъяснил Зел-ин-кор. – Иклийцы это место называют астралом.
– И что я тут забыла? – Удивления не было, вообще эмоции отсутствовали напрочь.
– Откуда я знаю, – пожал плечами племяш, он все лучше прорисовывался на фоне серого сумрака, уже стали видны черты мужественного лица. – Пока иклийцы колдуют, чего только не случается, даже живых к мертвым заносит и наоборот.
– А ты что делаешь в астрале? – поинтересовалась я, но вяло так, без любопытства.
– Я застрял. Видать, и у меня в родне затесались иклийцы, иначе не попал бы сюда.
– Отца твоего я знаю – Серый Демон, а кто мать?
– Отца звали Серж де Амон Зелинкер, – поморщился племянник, – а не Серый Демон. А мама родом из Подлунного Мира, ее родню я не знаю.
– Ага, – кивнула я, – понятно, почему ты Зел-ин-кор. А где твой старший брат Зел-ин-кир?
– У меня не было братьев.
– Но имя, перескочить через букву нельзя, иначе теряется магическая связь и…
– У меня две старшие сестры… были.
– Хорошо, сестры так сестры. – Это все объясняло. И где они?
– Погибли в Последнюю битву вместе с отцом.
Голоса, мой и племянника, звучали серо, безжизненно, как и все вокруг. Как тут иклийцы ориентируются? Непонятно.
– А ты тут их не встречал? – поинтересовалась я. – Или может, отца видел?
– Не, не видел. Шаман заходил – посочувствовал, бабка заглядывала – отругала. Еще молодой шаман, Легкая Рука, часто мимо проходит, но он все время спешит, некогда ему со мной, умершим, поговорить.
– И долго тебе здесь болтаться?
– Не знаю, – опять пожал плечами Зел-ин-кор.
– А переродиться не пробовал?
– Пробовал – не пускают. Наверное, еще рано.
– Кто не пускает?
– Рапира, кто же еще.
– А…
– Стой, – оборвал мой очередной вопрос Зел-ин-кор. – Тебя убивать пришли.
– Кто?
– Перестань спрашивать, – проворчал он. – Просыпайся скорее, пока поздно не стало, иначе так и останешься тут со мной, навсегда…
Сумрак стремительно полетел в сторону, меня выносило из астрала.
В самый раз, то есть вовремя. Я открыла глаза и встретилась с ненавидящим взглядом ящера. Как я не заметила его приход? На задании всегда сплю чутко – мышь не проскочит! А вот ящерица пробралась.
Когтистые лапы майора Зусса уже дотянулись до моего горла, почти сдавили его. Я схватила их в самый последний миг. Еще чуть-чуть – и мне свернули бы шею. Моя железная хватка не уступала натиску майора, но и освободиться от его лап я не могла. Мы застыли, сверля друг друга гневными взглядами и тяжело дыша.
Вот склеротик! Я только сейчас вспомнила про вторую пару рук. Смерть Зусса стала молниеносной. Левой псевдорукой я сдавила ему трахею, чтобы не орал, а правой превратила его мозги в кашу, безжалостно перемешав их в черепной коробке.
Тело контрразведчика грузно рухнуло на пол, подергалось и затихло. Только мой хрип нарушал тишину каюты.
– Сус, – позвала я охранницу, превозмогая боль в покореженном горле, этот злодей его изрядно помял и поцарапал.
На мой слабый писк из каюты Сус высунулась голова ящера, я его видела в числе охранников, но он, кажется, подчинялся майору, а вообще все они на одну морду. Рассуждать и выяснять, что он делает в чужой каюте, я не стала, не то время. Собрав остатки сил, перешла на полное ускорение и размозжила ему кулаком голову, обрызгав всю каюту кровью, ну и себя, разумеется.
– Так, – хватая ртом воздух, произнесла я, – еще труп. Но где же Сус?
Вынув боразоновый нож, аккуратно заглянула в смежную каюту.
Сус лежала на кровати. Можно подумать, что она спит, только неестественно вывернутая голова вызывала серьезные опасения. Больше никого не было.
Я закрыла глаза. «Третьим глазом» увидела совсем другую картину. Отлетающая душа ящерки из последних сил хваталась за мертвое тело, не желая с ним расставаться. Рептилиане народ крепкий, просто так не умирают, воля к жизни у них такая же, как и у людей, а вот организм гораздо выносливее. Человек с переломанными шейными позвонками уже отдал бы богу душу, а ящерка еще сопротивлялась.
– Подожди, милая, я сейчас, я быстренько, только не умирай, потерпи, – бормотала я, псевдоруками заталкивая душу в тело, а настоящими вправляя позвонки, вывернутые в четырех местах.
Повозиться пришлось. Вправить кости мало, надо соединить порванный мозг, восстановить связи, короче, поработать нейрохирургом. Но мне удалось. Сус медленно возвращалась в мир живых.
– Ссс… ад… а, – просипела ящерка, как только открыла глаза.
– Тихо, Сус, тихо, – успокоила я ее, – тебе нельзя говорить, трахея в плохом состоянии.
Она опять попыталась что-то сказать, но я приложила палеи к ее пасти.
– Молчи, – приказала я. – Если что-то срочное, телепатируй, я пойму.
