У решетки оказался-таки замок, но очень простой – Тассельхоф вмиг его одолел. Осторожно подняв решетку, кендер высунулся из колодца. И тут внезапно стало темно. Непроницаемая, осязаемо плотная тьма сгустилась так неожиданно, что Тас едва не свалился с железной ступеньки. Быстро и бесшумно опустив решетку на место, кендер скатился вниз – прямо на голову Танису.
– Тас? – подхватил его полуэльф. – Это ты? Ничего не видно! Что происходит?
– Не знаю! Вдруг стало темно…
– Что значит – не видишь? – шепнул Танису Стурм. – А твое эльфийское…
– Не действует, – мрачно ответил Танис. – Как в Омраченном Лесу и тогда, возле колодца…
Они молчали, сгрудившись в темном тоннеле. Было слышно только дыхание да звонкое шлепанье капель.
Драконица была там, наверху. И она ждала их.
Таниса охватило слепое отчаяние еще хуже окружающей тьмы. «Это был мой план, – думалось ему. – Наш единственный шанс выбраться отсюда живыми. Все должно было получиться!.. Что же не сработало? Рейстлин?.. Неужели он предал нас?.. Нет!.. – Танис сжал кулаки. – Проклятие, нет!» Маг, непонятный и никем не любимый, держался особняком – но Танис мог поклясться, что он был с ними заодно. Где же был теперь Рейстлин? Что с ним случилось? Жив ли он был вообще?.. «Впрочем, какая разница, – сказал себе Танис. – Скоро мы все будем мертвы».
– Танис, – полуэльф ощутил на своем плече крепкую руку и узнал низкий голос Стурма, – Танис, я знаю, о чем ты думаешь. Другого пути все равно нет, а время уходит. Это наш единственный шанс достать Диски, так давай попробуем.
– Пойду посмотрю, – сказал Танис. Взобравшись наверх, он вгляделся сквозь решетку. Волшебная тьма была непроницаема для зрения. Танис попробовал сосредоточиться. Стурм был прав: время уходило. Но можно ли было полагаться на мнение Стурма, мечтавшего о схватке с драконицей?.. Танис спустился к друзьям. – Мы пойдем туда, – сказал он. Как же ему хотелось, чтобы все кончилось и стало возможно вернуться домой. Домой, в Утеху… – Стой, Тас! – Он перехватил кендера и стащил его с лестницы. – Первыми пойдут воины – Стурм и Карамон. Потом – мы.
Рыцарь уже взялся за железные скобы. Меч лязгал по набедреннику его лат.
– Вечно мы самые последние! – шмыгнул носом Тассельхоф, подталкивая гнома: Флинт медленно лез вверх, было слышно, как скрипели его коленки. – Давай шевелись! – сказал Тас. – Надеюсь, без нас ничего интересного не случится! Я ни разу еще не разговаривал с драконицей…
– Спорю на что угодно, что и у драконицы еще не было случая поболтать с кендером! – огрызнулся гном. – Да ты хоть понимаешь, пустоголовый, что мы идем скорее всего на смерть?.. Вот Танис, тот понимает, по голосу слышно…
Тас помолчал; где-то там, над их головами, Стурм как раз откидывал решетку.
– Знаешь, Флинт, – сказал кендер серьезно, – мой народ не страшится смерти. В некотором роде мы даже рады ей… это ведь последнее удивительное приключение. Вот только немножко жалко покидать эту жизнь. Мне будет очень не хватать моих вещичек, – он похлопал по сумочкам, которыми был увешан, – и карт, и тебя, и Таниса. Хотя, – добавил он, веселея, – может, мы все попадем на одно небо, как ты думаешь, а?
Флинт представил себе вместо беспечного кендера холодный неподвижный труп… и внезапная боль стиснула сердце – хорошо хоть, во тьме никто не мог видеть его лица. Гном кашлянул и хрипло сказал:
– Если ты воображаешь, что в будущей жизни я опять буду путаться с кендерами, значит, у тебя мозги набекрень еще круче, чем у Рейстлина. Давай лезь!
…Подняв решетку, Стурм осторожно опустил ее на пол. Она все-таки звякнула, и рыцарь скрипнул зубами. Выбравшись из люка, он нагнулся помочь Карамону – великан, могучий телом, едва помещался в колодце. Доспехи его скрежетали немилосердно.
– Тихо ты, во имя Истара! – прошипел Стурм.
– Да я уж и так… – Карамон наконец выполз из люка, и Стурм подал руку Золотой Луне. Последним вылез Тас, страшно довольный, что ничего особенного, кажется, не пропустил.
– Надо бы посветить… – сказал Стурм.
– Посветить? – ответил голос, казалось, дышавший ледяным мраком осенней полуночи. – Что ж, давайте посветим.
Тьма мгновенно рассеялась. Друзья стояли посреди гигантского сводчатого покоя, под куполом, вздымавшимся на сотни футов вверх. Холодный серый свет вливался сквозь трещину в куполе, падая на массивный алтарь, стоявший посередине. На полу грудами лежали монеты и драгоценные камни – сокровища мертвого города. Но золото не блестело, камни не сверкали разноцветными гранями. Серые лучи обрисовывали лишь черную драконицу, сидевшую, словно громадный стервятник, на каменном пьедестале.
– Ну как? Чувствуете себя преданными? – осведомилась Хисант.
– Это маг! Где он? Прислуживает тебе? – в ярости закричал Стурм, выхватывая меч и делая шаг вперед.
