Когда приступить к делу — вот в чем вопрос! Сегодня у Джексома выдалось свободное утро, потому что Рут'у пришло время поохотиться. Но отправлять только что наевшегося дракона в Промежуток неразумно — под влиянием холода теплая непереваренная пища может плохо повлиять на его желудок. Значит, обратный путь в Руат отнимет довольно много времени. Днем, после Падения, ему придется осматривать весенние посевы, а если Лайтол действительно намерен взвалить на него управление холдом, то отлынивать от обязанностей больше не удастся.
Интересно, не опасаются ли лорды, что он может пойти по стопам своего отца, лениво размышлял Джексом. Они только и знают, что болтать про кровное родство и голос крови... А что, если в нем вдруг заговорит кровь Фэкса? Или они надеются, что материнская кровь все же пересилит? Все с готовностью беседуют с ним о матери, леди Гемме, но стоит ему ненароком упомянуть имя отца, о котором никто не пролил ни единой слезинки, как люди сразу замолкают или стараются перевести разговор на другую тему. Неужели они боятся, что он, узнав о неправедных делах Фэкса, пойдет по дурной дорожке? Или просто из вежливости не желают говорить о мертвом плохо? А когда речь идет о живых, все охотно перемывают друг другу кости...
Шутки ради Джексом стал размышлять, на кого бы ему напасть. Что, если захватить Набол? Форт-холд ему, пожалуй, не по зубам... А вот Тиллек? Или, может быть, лучше Кром? Нет, ему слишком симпатичен Керн, старший сын лорда Нессела, не стоит лишать его наследства... Во имя Скорлупы — ну и хорош же он! Размечтался о завоеваниях, а сам не может даже распорядиться своей собственной судьбой и судьбой своего дракона...
К нему вперевалку подошел Рут'. Набитое брюхо отвисло, время от времени он довольно рыгал. Разлегшись в нагретой солнцем душистой траве, он стал старательно облизывать когти. Рут' всегда был чрезвычайно опрятен.
— Ты сможешь лететь с полным животом? — спросил Джексом, когда дракон закончил прихорашиваться.
Рут' обернулся, в глазах его мелькнул упрек. «Я могу лететь всегда. — Он вздохнул, и на Джексома пахнуло свежим мясным духом. — Зачем ты опять тревожишься?»
— Просто я хочу, чтобы мы с тобой стали настоящим драконом и настоящим всадником... чтобы мы сражались с Нитями и ты дышал пламенем!
«Значит, так оно и будет, — с несокрушимой уверенностью заявил Рут'. — Ведь я — дракон, а ты — мой всадник. Что нам помешает?»
— А файры? От них нигде не спрячешься!
«Ты же сказал толстяку в синем, — так Рут' охарактеризовал Бранда, — чтобы они от нас отстали. Видишь — их здесь нет»,
— Зато есть другие. А ты сам знаешь, какие они все болтливые, — тут Джексом вспомнил слова Менолли. — А о чем сейчас думает эта стая?
«Наелись до отвала. Птицы были сочные и нежные. Отличная еда. Не видели такой уже много Оборотов».
— А если ты им велишь, они уберутся отсюда?
Рут' фыркнул, глаза его стали вращаться чуть быстрее, в них читалось раздумье.
«Они не поймут, почему их прогнали, и вернутся посмотреть. Если хочешь, я попробую. Может быть, нам удастся хоть ненадолго от них избавиться».
— Как это на них похоже — сплошное любопытство и никакого толка. Но ведь не зря Робинтон постоянно твердит, что нет такой задачи, к которой нельзя было бы подобрать ключ. Придется нам заняться поисками ключа.
Пока они летели обратно в Руат, в животе у Рут'а громко урчало. Дракончик мечтал об одном — свернуться на согретом солнцем камне и подремать всласть. Коричневый сторожевой дракон улетел на патрулирование, и Рут' расположился на его месте. Джексом постоял во дворе, наблюдая, как его друг уютно устраивается на скале, что нависала над широким двором Руата, а потом отправился на поиски Лайтола.
Если Бранд и передал управляющему просьбу Джексома, то Лайтол никак этого не обнаружил. Он, как всегда, сдержанно поздоровался со своим питомцем и велел ему есть как можно быстрее — предстоит дальняя дорога. Тордрил и еще один из старших воспитанников поедут вместе с ними; однако они не станут осматривать пораженные Нитями посевы — утренние планы изменились. Андемон, мастер-фермер, прислал семена нового сорта высокоурожайной ранней пшеницы, последнее достижение его цеха. На полях Южного холда, которые засеяли этими семенами, поднялись мощные злаки с налитыми колосьями; они без ущерба перенесли долгую летнюю сушь. Теперь Андемон хотел проверить, как проявит себя его пшеница в более влажном климате Северного материка.
Многие мелкие холдеры — те, что постарше, — изо всех сил сопротивлялись любым новшествам. «Ну и тупицы — еще почище Древних», — любил ворчать Лайтол, но так или иначе управляющий умел настоять на своем. Фиделло — а именно ему принадлежал холд, куда они везли запас семян, — взялся хозяйствовать всего лишь два Оборота назад, после того как прежний холдер погиб, вылетев из седла во время охоты на диких быков.
