Гордо, широким жестом руки, гном представил карту на обозрение Таса. Нарисованная на огромном листе пергамента, она лежала на земле, закрывая всю тропинку между двумя рядами изгороди и даже поднимаясь по ее краям. Она была значительно больше самого гнома, который, как назло, был довольно мелковат. У него были мутные глазки, неуверенная улыбка, личико орехового цвета и длинная клочковатая борода, которая, возможно, некогда и была белой, но теперь приобрела странный красноватый оттенок вследствие того, что гном постоянно елозил ею по свежим красным чернилам, разрисовывая карту.
В данный момент карта была почти закончена, на ней были нанесены все оси, крестики и стрелки с надписями «сюда не входить» и «поворачивать налево здесь», сделанными на Общем. Тассельхоф, опустив глаза и глядя себе под ноги, растерянно разглядывал ее. Но когда он наконец оторвал от нее взгляд, прямо перед ним оказался просвет, обозначавший выход из лабиринта. Изгородь прерывалась, и видно было, как сверкает солнце на нескольких прекрасных стеклянных куполах, превращая их в радужные полушария. Два золотых дракона застыли, образуя огромную стрельчатую арку. Вся земля была покрыта травой и цветами. Люди в белых одеяниях неторопливо прогуливались, негромко обсуждая что-то.
— О, так вот он, выход! — радостно закричал Тас. — Но все равно, огромное вам спасибо!
Гном глянул сначала на свою карту, потом на то, что, несомненно, было выходом из лабиринта.
— К черту, — произнес он и принялся топтать карту ногами.
— Ой, что вы, что вы, — принялся успокаивать его Тас, чувствуя себя немножко виноватым. — Такая чудесная карта!
— Ха! — И Конундрум несколько раз подпрыгнул на ней.
— Извините, но мне пора идти. — Тас стал бочком продвигаться к выходу. — Как только мне удастся поговорить с Золотой Луной, я непременно вернусь и постараюсь опять немножко потеряться, если вам это поможет.
— Бах! — выкрикнул гном и ударом ноги отправил чернильницу прямо в изгородь.
Последнее, что видел Тас, — это то, как гном тщательнейшим образом измерял собственную ступню, с тем чтобы как можно точнее установить расстояние между первым и вторым поворотами.
Тасу пришлось пройти порядочное расстояние, и лабиринт почти скрылся из виду, когда он подошел к чудесному хрустальному зданию. Тут он услышал за спиной чьи-то шаги и почувствовал на своем плече руку.
— У вас есть какое-нибудь дело в Цитадели Света, кендер? — спросили его на Общем.
— Где-где? — переспросил Тас. — А, в Цитадели? Конечно есть!
Слишком привыкший ощущать тяжелую длань закона на плече, чтобы этому удивляться, Тас оглянулся и увидел высокую молодую женщину, в серебристой кольчуге и таком же шлеме, блестевших на солнце. Длинный табард [Табард — накидка, которую носили рыцари поверх доспехов.], накинутый поверх кольчуги, был украшен символом солнца, на серебряной перевязи, обвивавшей талию, висел меч.
— Я пришел, чтобы повидать Золотую Луну, госпожа, — вежливо объяснил Тассельхоф. — У меня к ней срочное дело. Очень срочное. Если вы будете так добры и покажете мне, где...
— Что у вас тут, охранник? — раздался другой голос. — Какие-нибудь проблемы?
Тассельхоф повернул голову и увидел другую женщину, на этот раз облаченную в доспехи Соламнийского Рыцаря. Двое других соламнийцев подошли к кендеру вместе с ней.
— Не могу сказать, чтобы это были проблемы, леди Камилла, — ответила женщина-стражник, приветствуя ее. — Этот кендер спрашивает Золотую Луну.
Они обменялись взглядами, и кендеру показалось, что по лицу леди-рыцаря мелькнула тень.
— Что может быть нужно кендеру от госпожи Первой Наставницы?
— От кого? — опять не понял Тас.
— От Золотой Луны, нашей Первой Наставницы.
— Я... ее... старый друг, — прозаикался Тас и вежливо протянул руку. — Меня зовут Тассельхоф Не... — начал он и замолчал. Он ужасно устал от людей, которые принимались таращиться на него, стоило ему только назвать свое имя. И он опустил руку. — Впрочем, это неважно. Вы лучше скажите мне, как пройти к Золотой Луне...
Ни одна из женщин не ответила, но Тас проследил за взглядом, брошенным соламнийкой в сторону самого большого из хрустальных зданий, и сразу догадался, куда ему следует направляться.
— Вы, кажется, обе очень заняты, не буду вас больше задерживать. Прошу прощения. — С этими словами он метнулся в сторону и стал быстро удаляться по дорожке.
— Мне нагнать его, леди Камилла? — спросила женщина в серебряных доспехах.
— Нет, оставьте, — ответила та. — Госпожа Первая Наставница питает слабость к кендерам.
— Но он может нарушить ее одиночество, — возразила женщина-гвардеец.
— Хотела бы я, чтобы ему это удалось, — пробормотала первая. — Не пожалела бы ради этого и тридцати стальных монет.
Леди Камилла была дамой лет пятидесяти, с приятной, здоровой и располагающей к себе внешностью, хотя ее волосы уже были кое-где тронуты сединой. Суровое, несколько стоическое выражение лица говорило о том, что она не из тех, кто легко поддается эмоциям. И тем не менее Тас отчетливо расслышал ее вздох.
