— Не стану я стоять первой вахты, — ворчал третий, — пусть девка сама стоит. Не дала нам ни огня развести, ни высушиться, ни поесть как следует.
— Точно, пусть сама дежурит! — поддержали его остальные.
— Я так и собиралась сделать, — раздался спокойный голос Мины, и, поднявшись с места, она подошла к рыцарям. Девушка стояла, крепко упираясь в землю ногами, будто зарывшись в нее ступнями. Доспехи облегали ее тело, она спокойно смотрела в лица людей. — Сегодня я буду дежурить всю ночь. Вам нужно отдохнуть перед завтрашним днем и выспаться.
Она не была разгневана, не жалела их, не собиралась потворствовать или завоевывать их симпатии. Она просто констатировала факт, выдвинув логичный и разумный аргумент: люди устали, и перед завтрашним днем им нужен был отдых.
Рыцари почувствовали себя удовлетворенными, но продолжали ворчать. Так ведет себя обиженный ребенок, только что схлопотавший от взрослого легкий шлепок. Мина приказала расстилать одеяла и укладываться.
Мужчины подчинились, продолжая угрюмо бормотать, недовольные тем, что одеяла мокрые, а спать на камнях жестко. Каждый при этом клялся, что с рассветом отправится прочь.
Мина вернулась туда, где сидела прежде, опустилась на камень и, подняв голову, стала смотреть на звездное небо. Из-за туч появилась луна. И тут Мина запела.
Эта песня ничем не напоминала ту, которую пели призраки Нераки. Песня Мины звучала военным маршем, походной песней, которая бросает в бой храбреца, песней, которая воодушевляет поющего и вселяет ужас в сердце его врагов.
Песня лилась и лилась. Она была гимном, который поет победитель в момент триумфа. Она была воспоминанием старого солдата о давно минувших битвах.
Перед закрытыми глазами Галдара проносились видения храбрых и чудесных подвигов, и он с удивлением и гордостью понял, что совершает их сам.
Сверкавшим, как пламя молнии, мечом крушил он врагов и наслаждался видом их крови. Песня вела его от одной славной битвы к другой. И всегда — и в самом пекле боя, и в упоении победы — впереди него была Мина. Ее сверкающий победоносный венец реял и над ним.
Песня отзвучала, и наступила тишина. Галдар вздрогнул и, к своему стыду, понял, что заснул, хотя спать совершенно не собирался, намереваясь стоять вахту вместе с ней. Он потер глаза, мечтая снова услышать пение, без которого ночь была пустой и холодной, и оглянулся.
Рыцари крепко спали и, похоже, видели радостные сны, так как отсвет улыбки бродил по их лицам. Ладонями они сжимали лежавшие рядом мечи, будто готовые в любое мгновение вскочить и ринуться в бой. Им снился тот же сон, что и Галдару, сон, навеянный гимном.
Изумленный, он повернулся к Мине и увидел, что она смотрит на него. Галдар направился к ней.
— Ты знаешь, что мне приснилось, командир?
В ее янтарных глазах отражался диск луны.
— Знаю.
— Ты сделаешь это для меня, для нас? Ты приведешь нас к победе?
И снова он видел отражение луны.
— Обязательно.
— Это твой Бог пообещал тебе победу?
— Да.
— Назови мне, пожалуйста, имя твоего Бога, чтобы я мог произносить его в молитвах.
Мина медленно, со значением покачала головой. Ее взгляд скользнул прочь от минотавра, вернулся к небу, необычно темному в этот час, и опять обратился к луне. Минотавру казалось, что единственным светом, освещавшим землю, были глаза девушки.
— Еще не время.
— А когда оно настанет? — продолжал расспрашивать Галдар.
— Смертные утеряли веру. Они похожи на человека, заблудившегося в тумане и бредущего наугад. Некоторые из вас так парализованы страхом, что боятся даже сдвинуться с места. Чтобы поверить в Богов, надо обрести веру в себя, в свои силы.
— Ты поможешь нам в этом? Ты сделаешь так, чтобы это произошло?
— Завтра ты увидишь чудо, — был ответ.
Галдар сел рядом на камень.
— Скажи, кто ты, командир? — спросил он Мину. — Откуда ты пришла к нам?
Мина повернула к нему чуть улыбающееся лицо:
— А кто ты, помощник? Откуда пришел ты?
— Ну, я просто минотавр. Я родился в...
— Нет, я не об этом, — покачала она головой. — Что происходило с тобой до твоего рождения?
— До моего рождения? — Галдар был озадачен. — Не знаю. Никто не знает того, что было до его рождения.
— Я об этом и говорю.
Галдар поскреб рогатую голову и пожал плечами. Очевидно, она не хотела ничего рассказывать о себе, да это и понятно: его это не касалось. Ему это должно быть безразлично. Прежде он не верил ни в каких Богов, но сейчас в нем вспыхнула искра веры. Он хотел верить в Мину.
Она опять в упор посмотрела на него, затем отрывисто спросила:
— Ты отдохнул?
— Да, командир. — Хотя Галдар спал всего несколько часов, он проснулся вполне бодрым и полным сил.
— Не зови меня, пожалуйста, командиром. — Она покачала головой. — Зови меня по имени.
— Но так не полагается! — горячо запротестовал он. — Это будет выглядеть так, будто я тебя не уважаю.
