Герард удивился: она сразу поняла, что он не ее рыцарь, хотя ничто в его облике не говорило о том, что он прибыл из Квалинести, Оплота или какой-либо другой части Ансалона. Он снял шлем, назвал свое имя и поведал более или менее правдивую историю. Говорил он уверенно, но, отклоняясь от истины, с трудом подыскивал слова. Его сковывало неприятное ощущение, что она знает о нем куда больше, чем он сам.
– Каково же содержание сообщения маршала Медана? – поинтересовалась Мина.
– Вы являетесь новым Повелителем Ночи? – спросил в свою очередь Герард, почему-то почувствовав себя неловко. – Прошу прощения, но сообщение маршала адресовано непосредственно Повелителю Ночи.
– Подобные титулы бессмысленны в глазах Единого Бога, – последовал ответ. – Я Мина, Его покорная слуга. Вы можете передавать мне сообщение, а можете и не передавать. Мне безразлично.
Герард был совершенно сбит с толку. Он не осмеливался взглянуть на Одилу, хотя ему было важно понять, как она реагирует на происходящее. Он понятия не имел, как ему поступить, сознавая, что в любом случае будет выглядеть глупо в этих янтарных глазах.
– Я все-таки озвучу послание маршала Медана, – сказал наконец Герард, с удивлением услышав в собственном голосе уважительные нотки. – Страна Квалинести подверглась нападению драконицы Берилл. Маршалом Меданом получен приказ разрушить Квалиност. В случае, если он не выполнит приказ, Берилл займется этим сама. Кроме того, она приказала уничтожить всех эльфов этой страны.
Мина ничего не ответила и лишь легким кивком дала понять, что внимательно слушает.
Герард перевел дыхание и продолжал:
– Маршал Медан позволяет себе напомнить Повелителю Ночи, что нападение на Квалинести является нарушением пакта, заключенного между великими драконами. Маршал не без основания опасается, что, если о подобном нарушении станет известно Малистрикс, может вспыхнуть война между драконами, которая опустошит весь Ансалон. Маршал Медан не считает себя обязанным повиноваться приказам Берилл и ожидает распоряжений от своего непосредственного командира, Повелителя Ночи. Маршал Медан со всем возможным почтением осмеливается напомнить, что разрушенные города приносят мало дохода, а мертвые эльфы не платят дань.
Мина едва заметно усмехнулась. Невольная улыбка согрела янтарный блеск глаз, и ее взгляд показался Герарду потоком меда.
– Повелитель Таргонн, безусловно, проникся бы важностью последнего аргумента.
– Я с сожалением узнал о его смерти, – произнес Герард из вежливости. Словно отвечая на его слова, лучник ухмыльнулся, будто знал, какие чувства владеют Герардом на самом деле.
– Таргонн сейчас с Единым Богом, – отозвалась Мина торжественно. – Он совершал в своей жизни ошибки. Но теперь он осознал их и раскаялся.
Герард понятия не имел, что ему сказать в ответ. И вообще, кто такой Единый Бог, о котором ему все время твердят? Спросить он не осмеливался, поскольку как Нераканский Рыцарь, вероятно, должен был знать об этом.
– Я слышала о Едином Боге, – раздался вдруг дерзкий голос Одилы. Не обратив никакого внимания на предостережение Герарда, ущипнувшего ее за лодыжку, она продолжала: – Мне говорил о нем один из вралей-жрецов Цитадели Света. Богохульство! Вот мое мнение. Всем известно, что Боги оставили нас.
Мина подняла глаза на Одилу.
– Боги, может быть, и оставили нас, соламнийцев, – медленно произнесла она, – но они не оставили меня. Освободите эту женщину, снимите с нее веревки. Помогите слезть с лошади. Не бойтесь, она не убежит. Да и куда ей, собственно, бежать?
Герард сделал, как было велено, и подал Одиле руку.
– Вы хотите погубить нас обоих? – чуть слышно прошипел он, делая вид, что развязывает узел веревки, стягивающий запястья. – Сейчас не время для теологических дискуссий!
– Зато у меня теперь развязаны руки, не так ли? – И Одила кинула на него выразительный взгляд.
Со злости рыцарь дал ей толчка, она чуть не упала, но удержалась на ногах и оказалась рядом с Миной, которая едва доставала ей до плеча.
– Никаких Богов больше нет, – повторила Одила с чисто соламнийским упрямством.
Герард не представлял, какую игру она ведет и чего хочет добиться, и потому остался настороже, готовый в любую минуту подхватить ее замысел.
Мина не казалась ни рассерженной, ни раздосадованной. Она терпеливо смотрела на Одилу, как смотрит мать на избалованного малыша, готового расплакаться, и внезапно протянула ей свою руку.
Одила посмотрела на Мину с немым изумлением.
– Возьмите меня за руку, – спокойно произнесла Мина.
– Делай, как она говорит, проклятая соламнийка, – приказал Герард.
Одила бросила на него негодующий взгляд. Нет, это не отвечало ее замыслу. Герард вздохнул. Одила смотрела на Мину и явно не собиралась повиноваться. И вдруг ее рука медленно потянулась к Мине. Одила перевела испуганный взгляд на собственную руку, как будто та действовала независимо от ее воли.
– Что это за колдовство? – вскричала она. – Что вы со мной делаете?
– Я ничего не делаю, – ответила Мина. – Просто твоя душа потянулась ко мне.
И Мина взяла руку Одилы в свои.
