– Да. Устройство у него. Вы знаете, Даламар, что он еще сказал, – Палин нагнал эльфа и, положив руку ему на плечо, заставил замедлить шаги. – Тассельхоф видел свой собственный призрак.
Даламар полуобернувшись поднес лампу к лицу Палина.
– В самом деле? – спросил он недоверчиво. – А это не очередная сказочка?
– Нет, я уверен, что он говорил правду. Он очень напуган, Даламар. А я никогда прежде не видел его испуганным.
– Значит, он действительно умер, – небрежно пробормотал Даламар.
Палин вздохнул.
– Гном пытается собрать устройство. Вы ведь это имели в виду, не так ли? Именно гному удалось починить прибор, когда он сломался в прошлый раз. Звали того гнома Гнимш. Тот самый Гнимш, которого погубил мой дядя.
Даламар не отвечал. Он продолжал торопливо спускаться по ступеням.
– Послушайте же меня, Даламар! – Палин нагнал эльфа и едва не наступил на полы его мантии. – Как гном мог оказаться здесь? Это ведь… Это ведь не простое совпадение?
– Ни в коем случае, – пробормотал Даламар. – Конечно, это не совпадение.
– Но тогда что же?
Даламар остановился и поднял лампу повыше, чтобы взглянуть в лицо Палина.
– Разве вы не понимаете сами? Не понимаете даже теперь?
– Не понимаю, представьте, – огрызнулся Палин. – И не думаю, что вы понимаете.
– Вы правы. Не совсем, – с легкостью признался Даламар. – Но встреча, свидетелями которой мы будем, должна многое нам объяснить. Я не стал устанавливать здесь магического затвора, – заметил он, подходя к двери, покрытой руническими надписями. – Нет необходимости. Пустая трата сил и времени.
– Похоже, вы бывали в Чертоге Созерцания не один раз, – предположил Палин.
– О да, – усмехнулся Даламар. – Я не люблю оставлять своих друзей без внимания.
И он погасил лампу.
Они оказались в просторном зале возле бассейна с водой, тихого и темного. Язычок синего пламени, трепетавший в центре бассейна, был очень слаб и почти не давал света. Палину показалось, что это пламя трепещет в другом мире и в другом времени. Сначала он не видел ничего, кроме этого язычка, затем в поле его зрения возникли еще две горящие точки. Пламя чуть разрослось, и вот глазам магов предстала лаборатория, которая была видна настолько отчетливо, будто они находились внутри нее.
У длинного каменного стола стояла Золотая Луна, невидящими глазами глядя на разбросанные на нем книги. Услышав приближавшиеся голоса, она подняла голову. Вскоре она узнала голос той, с кем у нее назначена встреча. Той, к кому вели ее души мертвецов.
Невольно вздрогнув, Золотая Луна скрестила руки на груди. Во всех помещениях Башни царствовал холод. Башня Тьмы, Башня Печали, Башня Борьбы Самолюбий, Башня Страданий и Смерти. Место, к которому она так стремилась. Конец ее странного путешествия.
Даламар, уходя, оставил лампу, но тусклый свет не мог изгнать царившей здесь темноты. Но все-таки этот слабый огонек ободрял Золотую Луну, и она старалась держаться поближе к светильнику. Она не жалела, что отослала Даламара. Она никогда не любила его и не доверяла ему. И то, что он внезапно объявился в этом лесу смерти, лишь усилило ее подозрения. Это он использовал эти несчастные души мертвецов.
– А я? – тихо произнесла Золотая Луна. – Разве я их не использовала?
Поразительная власть… для смертного. Для простого смертного.
Внезапно она задрожала. Однажды ей довелось предстать перед Богом, и сейчас ее душа вспомнила об этом. Но что-то отвлекало ее… Что-то было не так…
Дверь, распахнутая нетерпеливой рукой, резко отворилась.
– Я ничего не вижу в этих потемках, – послышался юный девичий голос. Тот, что напевал колыбельную, слышанную Золотой Луной во сне. – Нам понадобятся еще светильники.
Свет приближался, становясь все ярче и ярче, пока не стало казаться, что стена мрачных кипарисов отступила от Башни и теперь в ее окна льется щедрый солнечный свет.
В дверях появилась девушка. Высокого роста, с мускулистым телом. На ней были надеты кольчуга, черные доспехи, черные рейтузы, такого же цвета плащ с эмблемой белой лилии – символом Рыцарей Тьмы. Коротко подстриженные волосы покрывали голову девушки рыжеватым пушком. Золотая Луна не узнавала ее, но, когда она увидела янтарного цвета глаза и услышала голос, дрожь пронзила ее тело. Она ухватилась за край стола, чтобы не упасть.
– Мина? – слабо произнесла Золотая Луна, не осмеливаясь верить.
Лицо девушки внезапно осветилось, будто на него упал луч солнца. Точнее, само лицо ее было ликом солнца..
– Мама… – тихо проговорила она, пораженная. – Мама, как ты прекрасна! Ты выглядишь точно такой, какой я тебя представляла!
И опустившись на колени, девушка протянула к Золотой Луне руки.
– Мама, пожалуйста, поцелуй меня, – попросила она, и слезы потекли по ее щекам. – Поцелуй меня, как ты целовала меня раньше. Ведь я Мина. Твоя Мина.
В изумлении, с сердцем, певшим от радости, и все же в необъяснимом страхе, Золотая Луна чувствовала лишь гулкие удары своего сердца. Не отводя от Мины взгляда, она неуверенно шагнула и опустилась на колени рядом с рыдавшей девушкой.
