Но погонщики хорошо знали свое дело. Закричав на червя, они замахали перед его носом палками, натянули вожжи и принялись колотить его. Чудовище издало недовольное ворчание и повернуло обратно.
– Вот и все. Видите, ничего страшного. – Гилтас постарался ободрить ребят.
Дети выглядели не слишком успокоенными, но, услышав строгий голос старшей сестры, мигом выстроились в ряд и засеменили по проходу, опасливо косясь на червя.
Гилтас остался ждать жену, с которой договорился встретиться здесь, у входа в туннель. Неожиданно он почувствовал на своем плече ее руку.
– Любовь моя, – пропел ему в ухо нежный голос ласково и успокаивающе. Должно быть, она вошла в туннель, когда он занимался детьми. Гилтас радостно улыбнулся ей, и отчаяние, нахлынувшее на него при виде Берилл, отступило. Один-два поцелуя – все, что они могли себе позволить сейчас: оба имели срочные и важные новости, которыми спешили обменяться.
– Муж мой, известия о щите оказались правдой. Он обрушен, – сообщила Львица.
– Жена моя, гномы согласились с нашими планами.
Тут они замолчали, глянули друг на друга и рассмеялись.
Гилтас с трудом мог припомнить, когда он в последний раз смеялся или слышал смех своей жены, и счел это добрым предзнаменованием.
– Говори ты, – предложил он.
Она хотела ответить, но тут что-то отвлекло ее внимание, она оглянулась и спросила:
– Где Планкет? Где твои телохранители?
– Планкет остался с маршалом, им нужно уладить кое-какие дела с драконидами. А мои телохранители получили распоряжение отправиться в Квалиност. Не сердись, дорогая, там они нужнее. А где ваши телохранители, госпожа Львица? – с шутливой строгостью спросил он.
– Мои со мной, – улыбнулась она. Солдаты ее отряда могли оставаться невидимыми, находясь на расстоянии вытянутой руки. – Знаешь, мы встретили у входа девушку с группой детей. Я предложила ей в помощь кирата, но она сказала, что не хочет отвлекать бойца от сражения.
– Несколько недель назад я видел ее на придворном балу. А сейчас она прячется в темном туннеле и вынуждена спасать свою жизнь. – С минуту он не мог продолжать, от волнения у него перехватило дыхание.
Некоторое время они молчали. Пол в туннеле продолжал содрогаться. Раздавались крики погонщиков. Мимо них в сопровождении гномов прошла еще одна группа эльфов. Увидев своего короля, они обрадованно закивали и заулыбались так, словно спасаться бегством по подземельям было для них самым привычным делом.
Откашлявшись, Гилтас спросил:
– Так ты говоришь, что сведения о щите надежны?
Львица отбросила со лба золотую прядь.
– Да, это так. Но хорошо это или плохо, я не могу понять.
– Как же это произошло? Сильванестийцы сами уничтожили щит?
Львица покачала головой, и волосы опять непокорной волной легли на ее лоб. Гилтас с нежностью отвел эти пряди. Он любил смотреть на открытое лицо жены. В отличие от Гилтаса, чья внешность выдавала в нем полукровку, у нее было истинно эльфийское лицо: изящный овал, острый подбородок, миндалевидные глаза, решительный и смелый взгляд, который всегда приводил короля в восхищение. Вот и сейчас она увидела во взоре Гилтаса восторг и нежность, взяла его ладонь и поцеловала.
– Я скучала по тебе, – произнесла Львица едва слышно.
– И я скучал. По тебе. – Гилтас вздохнул и привлек ее к себе. – Скажи, сможем ли мы когда-нибудь, проснувшись утром, провести весь день без забот, только в любви друг к другу?
Она не ответила. Король поцеловал ее густые волосы.
– Ну, что там со щитом? – спросил он.
– Я разговаривала с гонцом, который своими глазами видел, как упал щит. Но когда гонец пытался найти Эльхану и ее войско, то не сумел. Они, конечно, сразу пересекли границу Сильванести. Вряд ли мы в скором времени получим от них известия.
– Я пока не уверен, что случившееся к лучшему, – сказал Гилтас. – Но ты даешь мне надежду. Я немедленно пошлю к эльфам Сильванести эмиссаров, которые сообщат о трагедии Квалинести и попросят помощи. Если надеждам на победу над драконицей не суждено сбыться и Квалиност падет, мы объединимся с народом Сильванести и создадим мощную армию. И тогда вернемся и изгоним драконицу с наших земель.
Львица прижала ладонь к его рту.
– Ш-ш, муж мой. Ты хочешь ковать сталь из лучей лунного света. Мы пока понятия не имеем о том, что произошло в Сильванести, почему щит обрушен и что это означает. Гонцы рассказывали, что все живое близ щита умирало. Может быть, щит не был благословением для Сильванести, а был его проклятием. Конечно, – горестно продолжала она, – наши родственники до сих пор действовали не вполне по-родственному. Они нарекли твоего дядю Портиоса «темным эльфом». И не любили твоего отца. Тебя считали полукровкой, а твою мать и того хуже.
