Пурпурно-Зеленый разорвал заднюю ногу и протянул половину Базилу. Релкин с отвращением отошел. За его спиной драконы щелкали челюстями и грызли кости, в то время как Влок принюхивался и ворчал про себя.
Релкин пошел к котлам, где варилась лапша и подогревался хлеб.
Альсебра была уже там, и Брайон наполнял ее шлем лапшой и акхом.
— Это ужасно, то, что делают эти двое, — сказал Брайон.
— Я пытался, — Редкий пожал плечами.
— Влок чуть ли не в рабство готов за мясо.
— Знаешь, я думаю, Свейн тоже. Брайон сделал гримасу:
— Мне это кажется не правильным.
— Это не логично, — сказала Альсебра, возвышавшаяся над ними.
— Почему ты так считаешь? — осведомился Релкин.
— Люди одних животных едят, а других не едят. Драконы же едят всех животных без исключения.
— Даже медведей? — спросил Релкин.
— Даже медведей, даже китов. Но драконы предпочитают одних животных другим. И люди любят есть одних животных больше, чем других. Различие только в том, что люди создали больше правил о том, каких животных надо есть. У драконов нет таких правил. Люди делают правила и по этим правилам организуют весь мир.
Релкин уже знал, что диапазон умственных способностей Альсебры значительно превышал интеллектуальные возможности остальных драконов, особенно бедного старины Влока.
— Но Альсебра не ест лошадей, — сказал Брайон.
— Я не дикий дракон. Я выросла из яйца в месте, где было много лошадей. Я считаю, что они прекрасны. Я не съем ни одной из них так же, как вы не съедите кошку или собаку.
— Угу, — сказал Брайон. — Ну вот. Но это не логично.
— Они наслаждаются кониной, — Релкин бросил короткий взгляд через плечо.
— Это чудесно пахнет, но… — Брайон скорчил гримасу и согнулся над лапшой.
Пурпурно-Зеленый по-прежнему не обращал внимания на Влока.
Наконец, после того как Базил раза два подтолкнул его, дикий дракон прекратил мучить беднягу и протянул ему несколько ребер. Затем они все недолго жевали в молчании. От лошади не осталось ничего, кроме самых больших костей. Пурпурно-Зеленый был удовлетворен:
— Это прекрасно. Дракону понравилось, как люди жарят еду и делают ее вкусной. Более сильный вкус, чем при старом способе.
— Хотя и намного больше работы, — сказал Влок, который был хотя и не очень умен, но на этот вывод его ума хватило.
— Когда такие хорошие вещи едят только от случая к случаю, это придает им ценность. Разве нет?
— Да, — без колебания ответил Влок, — это стоит того, чтобы побеспокоиться. Это важное открытие для Влока.
— Влок не открыл это, это сделал я, — уточнил Пурпурно-Зеленый.
— Нет, то есть да. Я имел в виду, что для меня лично это было открытие. Новая вещь. Я не думал об этом раньше.
Пурпурно-Зеленый уже собирался сказать что-то невежливое, но почувствовал, как его толкает в бок Хвостолом. Влок был Блоком. И нечего опускаться до его уровня. На какое-то время наступило молчание, пока Пурпурно-Зеленый не вернулся вновь к захватывающей теме гастрономических изысканий:
— На что будет похож медведь, если мы его поджарим?
— Медведь? Ты когда-нибудь пробовал медведя? — спросил Влок.
— Конечно. Я ел бурых медведей и белых тоже. Правда, я не ел маленьких черных медведей. Они не встречались там, где я привык охотиться. Мясо медведя — тяжелая пища.
— Ты считаешь, что, положив его на угли, можно исправить вкус? — У Базила снова появился интерес. Жареная лошадь была замечательной. И все же у него было смутное ощущение вины из-за драконира и дурацких человеческих суеверий, которые все портили.
— Думаю, хорошо было бы попробовать, — сказал Пурпурно-Зеленый.
Размышления о приготовлении медведей были прерваны приездом всадника, посланца из засады, расположенной недалеко отсюда. Что-то случилось, это было ясно по той спешке, с какой парень примчался на командный пункт. Несколько секунд спустя галопом прискакал командир эскадрона Таррент:
— Всем встать, мы должны идти. Там неприятности, враг очень быстро продвигается.
— Насколько плохие новости, командир Таррент? — спросил Свейн.
— Капитан Идс ранен, но не тяжело. Есть потери.
— Ay драконов?
— Антер. Но он все же ходит. А теперь вперед, драконир, у нас нет времени для болтовни.
Последовали быстрые приготовления к переходу, на драконов нагрузили снаряжение. Затем двинулись дальше на восток, и поджаренная лошадь осталась только в памяти.
Куика пересек Ледяные Горы на своих мощных крыльях, направив полет на запад, между острых горных пиков, возвышающихся над просторными ледниками, и наконец достиг внутреннего Хазога — высокогорного плато, пустого и холодного, глубоко врезавшегося в обширный континент.
Орел запаздывал. Его крохотными седоками владело сильное беспокойство, передававшееся и ему. Время было дорого, но даже время не могло отменить тот факт, что огромной птице приходилось охотиться, чтобы подкрепить свои силы.
