Марос спокойно выдержал взгляд пленника. В его глазах определенно что-то таилось. В этом он не сомневался. Мальчишка что-то скрывал.
Не отводя взгляда от окровавленного лица юноши, Марос задал очередной вопрос:
– Утун, где эта повозка?
– Свалилась под откос, командир. Во время боя лошадь получила стрелу в крестец и в панике понесла. Сейчас кобыла уже мертва, а повозка разбилась.
– А груз?
– Насчет груза я ничего не знаю, господин. Вниз пока еще никто не спускался.
Марос продолжал сверлить пленника взглядом. Он ясно различал в его глазах страх и отчаянный вызов, но было в них и что-то еще. Парень выдерживал пристальный взгляд на протяжении пяти вдохов и лишь потом отвел глаза. Его стойкость произвела на Мароса благоприятное впечатление, и он резким движением отпустил рукоять меча
– Возьми его с собой, – велел он, указывая на оруженосца, а затем развернулся и зашагал прочь.
Повозка и впрямь разбилась вдребезги. Что ж, обломки можно будет собрать и использовать для костра сегодня вечером – в этих горных районах крайне мало топлива. Все равно починить повозку уже не удастся. Задняя ось переломилась пополам, а в колесах не осталось ни одной целой спицы. Лошадь разбилась насмерть, и при виде ее искалеченной туши Марос поморщился. Грустная кончина для животного, даже такого старого и измученного.
Содержимое повозки было разбросано среди валунов лощины. Съестные припасы, разбитые фляги, одеяла, немного оружия и инструментов и одна железная клетка. Клетка выглядела бы совсем неповрежденной, если бы не выбитая дверца, повисшая на сломанных петлях.
– Командир! – закричал Джерид. – Идите сюда!
Джерид, варвар, выросший в горных окрестностях Нераки, служил рыцарям проводником и разведчиком. Поначалу Марос не обращал на это существо особого внимания – его одежда неделями не встречалась с водой, он носил снятые скальпы вместо рыцарского плаща и ел мясо сырым, обгрызая его с костей. Но за несколько месяцев, пока отряд Мароса патрулировал восточные подступы к Согласию, варвар заслужил уважение младшего командира. Никто не знал этих гор лучше Джерида, и он ни разу не ошибся в выборе пути. Кроме того, в схватке он бился словно загнанный в угол барсук. Джерид никогда не пользовался щитом, зато в каждой руке держал пo мечу и неплохо с ними управлялся. Даже очень неплохо. В последней стычке он собственноручно прикончил троих соламнийцев.
– Что там такое? – спросил, подходя, Марос.
Джерид отступил назад и показал вниз. У его ног виднелась охапка пыльной и изорванной одежды, из которой торчал меч.
– Этот еще дышит, – сказал Джерид. – Хотя, я думаю, это ненадолго.
Марос подошел и встал над изломанным возницей. Глаза несчастного были закрыты, но грудь слабо поднималась и опускалась. Кроме нескольких незначительных царапин, на его коже не было видно никаких повреждений, однако положение тела свидетельствовало о сломанном позвоночнике.
– Я думаю, он правил повозкой, – сказал Марос.
– Получается так, – пожал плечами Джерид.
Поношенная дерюжная накидка закрывала тело с головы до ног, но в прорехе виднелась кольчуга и плащ Соламнийского Рыцаря. Она выгорела после многих дней пути, но эмблема Ордена Короны оставалась на груди, кроме того, лицо раненого украшали пышные длинные усы – гордость всякого соламнийца.
– Проклятие, почему это Рыцарь Короны решил править повозкой? – вслух удивился Марос.
– Да, он не очень-то похож на возницу, – согласился Джерид. – Но можешь спросить об этом у него самого, пока он еще жив.
– Заставь его очнуться, – приказал Марос и повернулся, чтобы подозвать Утуна с пленным оруженосцем.
Джерид не слишком деликатно пнул раненого под ребра. Мужчина широко раскрыл глаза, и с его губ сорвался то ли вздох, то ли стон. Из уголка рта вытекла тоненькая струйка крови. Спустя мгновение боль немного отступила, и раненый взглянул на стоящих над ним Рыцарей Тьмы.
– Уб… – выдохнул он. – Убийцы… жестокие ублюдки…
Марос опустился рядом с раненым на колени.
– Не стоит так утруждаться, сэр. Джерида единственного среди нас можно назвать внебрачным ребенком, но на твоем месте я бы не стал его злить.
Умирающий проигнорировал его слова и отыскал взглядом оруженосца.
– Айтан… Прости, мальчик. Не… – Кашель прервал его на половине фразы, и на губах снова показалась кровь. – Не говори им… ничего. Est Sularus oth Mithas.
– Оруженосец Айтан дорожит своей честью, – сказал Марос. – Но если ты скажешь мне, что было в повозке, то сможешь сохранить ему жизнь.
Взгляд раненого метнулся к лицу Мароса.
– Клетка… пуста?
– Да, во время падения дверца отломилась, – подтвердил Марос.
Из горла рыцаря вырвался странный хрип, и младший командир не сразу понял, что это значит, но потом догадался: умирающий смеется!
– Тебя радует мысль о скорой смерти мальчишки? – спросил Марос.
Мужчина с хрипом втянул воздух и обратился к Айтану.
– Айт, – с трудом выговорил он, – Сын… Лорда Озуина… пропал?
Айтан, опустив взгляд, кивнул.
– Да, сэр, он исчез.
– Что такое? – воскликнул Марос. – С вами был кто-то еще? Сын вашего господина? Он выжил при падении и сбежал?
