Все только и говорят о чрезвычайном происшествии. Чиновники из Комитета по торговле следят за точным исполнением всех формальностей. Дело это стало «Девятью днями чуда», и они явно заботятся, чтобы потом не было никаких жалоб. Большой интерес вызвала собака, спрыгнувшая на сушу, едва корабль врезался в берег. Многие члены Общества защиты животных, популярного в Уитби, готовы приютить ее. Но, к общему сожалению, собаку нигде не могут найти — она как сквозь землю провалилась. Возможно, так напугалась, что сбежала из города и теперь прячется где-то на пустошах. Некоторые опасаются, как бы не случилось что-нибудь страшное, ведь, судя по всему, это настоящий хищник. Сегодня рано утром нашли мертвой большую собаку, мастифа-полукровку, принадлежащего торговцу углем, что живет рядом с пирсом Тейт-Хилл. Собака лежала на дороге напротив двора хозяина. Очевидно, подралась с каким-то лютым зверем: у нее разорвано горло, вспорото брюхо — похоже, острыми когтями.
Благодаря любезности инспектора Комитета по торговле мне разрешили ознакомиться с судовым журналом «Деметры»; он велся исправно на протяжении всего плавания, за исключением последних трех дней, но в нем не было ничего примечательного, кроме упоминания о пропаже людей. Гораздо интереснее оказался бумажный свиток, найденный в бутылке, его сегодня изучили, и то, что в нем говорилось, было еще загадочнее, чем содержимое журнала, и, видимо, не мне суждено разгадать эту тайну. Поскольку ни в журнале, ни в свитке нет ничего сугубо личного, мне разрешили опубликовать все записи в газете, что я и делаю, опуская лишь некоторые профессиональные детали, относящиеся к судоходству и коммерции. Такое впечатление, будто у капитана перед выходом в море возникла какая-то мания, развившаяся во время плавания. Хотя, конечно, это предположение следует принимать cum grano[49], поскольку я пишу под диктовку секретаря российского консула, любезно согласившегося перевести для меня документы с русского, а времени у нас было в обрез.
Запись от 18 июля. Происходят такие странные явления, что отныне я буду вести подробный отчет до прибытия на место.
6 июля закончили принимать груз — серебристый песок и ящики с землей. В полдень отплыли. Ветер восточный, свежо. Экипаж: пять матросов, два помощника, кок и я (капитан).
11 июля на рассвете вошли в Босфор. На борт поднялись турецкие таможенники. Бакшиш[50] решил все проблемы. Вышли в четыре часа дня.
12 июля, Дарданеллы. Снова таможенники и пограничники на своем катере. Опять бакшиш. Таможенники работают тщательно, но быстро. Хотят, чтобы мы поскорее убрались. Затемно вышли в Эгейское море.
13 июля прошли мыс Матапан. Экипаж чем-то недоволен. Люди выглядят напуганными, но не говорят, в чем дело.
14 июля с матросами что-то произошло. Все они надежны и проверены — плавали со мной и раньше. Помощник никак не может добиться от них, что случилось; ему сказали только: «На судне творится
16 июля утром помощник сообщил, что пропал матрос Петровский. Непонятно, что произошло. Дежурил по левому борту прошлой ночью, после восьми склянок[51]. Абрамов сменил его, но в кубрик Петровский не вернулся. Люди крайне подавлены. Говорят, что ожидали этого, но ничего не объясняют, твердят лишь: «На корабле
17 июля, вчера один из матросов, Ольгарен, пришел ко мне в каюту очень напуганный и сообщил, что, по его мнению, на корабле находится посторонний. Во время своей вахты он укрылся от сильного дождя за рубку и вдруг увидел, как высокий худой человек, явно не из команды, прошел по палубе и исчез. Ольгарен крадучись последовал за ним до самого носа, но никого не нашел, а все люки оказались задраены. Его охватил панический суеверный страх — боюсь, как бы и остальные не впали в панику. Чтобы предотвратить ее, сегодня же велю тщательно обыскать весь корабль.
Чуть позже я собрал команду и объявил: «Раз уж возникло подозрение, что на корабле чужак, мы тщательно обыщем судно, от носа и до кормы». Первый помощник рассердился, назвал это глупостью, которая лишь дезорганизует людей, и вызвался успокоить их гандшпугом[52]. Но я приказал ему встать к штурвалу. Остальные же, стараясь держаться вместе, при свете фонарей начали тщательный обыск. Мы осмотрели всё. В трюме был только груз — большие деревянные ящики, никаких подозрительных закутков, где бы мог спрятаться человек. После обыска люди успокоились и, повеселев, вернулись к работе. Первый помощник хмурился, но молчал.
Последние три дня штормит, все матросы возятся с парусами — бояться некогда. Кажется, все забыли про свои страхи. Помощник повеселел, отношения наладились. Я похвалил людей — в непогоду они славно потрудились. Прошли Гибралтар и вышли через пролив в океан. Все хорошо.