Десяток рук хватает Гарри. Он пытается бороться, но мертвецы крепко скрутили его, сдавили горло так, что он не может дышать. Это ничего, Гарри дышит только по привычке.
Они поднесли его к президенту и давят ему на затылок, пока голова не опускается к шее Даниеля Вея. От запаха и жара крови рябит перед глазами. Все застилается красной пеленой, позади, как планета, горит фонарь камеры. Он кусает губы.
Принц Маршалл обходит стол и кричит в изуродованное ухо Вея:
— Номер счета! Скажи, или он тебя укусит, и ты будешь как мы!
— Я не знаю!
— Это не так делается!
— Давай! — визжит принц Маршалл. — Давай!
И Гарри делает это. Он разрывает президенту Вею горло, выплевывает кусок мяса принцу Маршаллу в лицо и подставляет рот под фонтан. Кровь, как электрический ток, мчится по телу. Каждая клетка открывается ей навстречу. Потом его отпихивают в сторону. Вся толпа мертвецов, обезумев от запаха крови, лезет на тело Вея. Принц Маршалл бьет двоих, стреляет третьему в голову.
Луч камеры скачет к потолку. Женщина в рваном платье насела на Санте. Гарри хватает ее, ломает спину, швыряет в двух других. Кто-то пытается отрубить ему ногу мачете, он вырывает нож, делает пол-оборота и сносит принцу Маршаллу голову с плеч.
Нежить заходится воем. Гарри хватает Санте за воротник куртки одной рукой, другой — поднимает с пола АК-47. От очереди в упор вспыхивает драпировка за конторкой, Гарри быстро плещет в огонь виски, и пламя взлетает к потолку.
Обернувшись, он видит, как нежить, словно волна, опускается на одно колено. Свет огня выхватывает их звероподобные лица. Они не отводят от него глаз. Гарри забирает у Санте камеру, разбивает вдребезги, рвет на части кассету и запускает в огненный столб. Вместе с Санте они проходят сквозь ряды склонившихся повстанцев, рана в ноге с каждым шагом раскрывается все сильнее. Очутившись в коридоре, он запирает высокую дверь.
Санте плачет. По дороге через темный дворец он переходит на французский.
— Ты кто? Ты кто такой?
— Раньше я думал, что чудовище, — отвечает Гарри. — Теперь уже не знаю. То, что я есть, спит внутри тебя, Санте, ему нужна только кровь, чтобы проснуться. Я тоже человек. Просто забыл об этом из-за жажды.
На лестнице он слегка подталкивает Санте вперед, и тот едва не скатывается со ступенек. Кровь президента сделала Гарри сильнее, чем когда-либо. Разрез в ноге уже зарастает, он чувствует, как срастаются волокна ткани.
— Н-да. Хотел бы я сказать, что это может быть началом прекрасной дружбы, но у меня есть еще дела. Вот что, найди полковника Мильтона Томбе. Найди его, и пусть отыщет Графа. Эти, в кабинете, долго не проживут, но, если Граф уйдет, он начнет все сначала еще где-нибудь. Теперь беги. Беги, придурок!
Санте смотрит на Гарри. Он вроде бы хочет что-то сказать, но вместо этого сбегает вниз по ступенькам. Гарри слышит грохот вдалеке, это мертвецы колотят в двери. Они прорвутся, конечно, но это не имеет значения. Без командира армия с ними разберется.
Ломаке говорил, что знает, где прячется Граф, и Гарри приходит на ум спокойный сероглазый Петру, умевший превращаться в волка. Он вспоминает также всем известную книгу; да, коротышка не лгал.
Гарри взбегает по лестнице, дым горящих комнат заполняет дворец. Служебный проход за фанерной дверцей ведет на крышу. Панорама с одной стороны подсвечена красным пламенем, в котором дрожат переходы и башни. На другой стороне, вдалеке, что-то темное движется сквозь предрассветную мглу. Гарри поднимает АК-47 и стреляет, пока автомат не дает осечку.
Ничего. Перегнувшись через парапет, он видит внизу во дворе только растерзанный «мерседес». Может, показалось, думает он, но спустя мгновение темный треугольник взвивается через кроваво-красный диск поздней луны на запад — вдогонку за ночью.
Гарри отворачивается и смотрит на восток, откуда взойдет солнце и очистит мир.
