Артур уехал, прихватив с собой Квинси Морриса. Профессор ван Хельсинг остановился в моем доме и пока отдыхает. Сегодня вечером он отправляется в Амстердам; однако завтра к ночи снова вернется в Лондон. Боюсь, что работа и треволнения последних дней и его выбили из колеи. Во время похорон было видно, что он едва держится. Теперь все мы разошлись в разные стороны, и надолго. Люси лежит в фамильном склепе на уединенном кладбище, вдали от шумной столицы. Вокруг чистый воздух, солнце, растут полевые цветы…
Итак, я могу закончить свои записи об этой несчастной девушке, и один Бог знает, вернусь ли когда-либо к ним. Впереди – масса работы и одиночество, от которого я уже потерял надежду избавиться.
«…Нам только что сообщили, что пропал еще один ребенок. Малыша нашли утром в кустах вереска, в самой глухой части кладбища. У него такие же ранки на шее, какие и раньше замечались у других пропавших детей. Мальчик слаб и изнурен. Когда он немного оправился, то начал рассказывать ту же самую историю о том, как какая-то леди заманила его к себе…»
Джонатан чувствовал себя плохо всю ночь. Потом его отпустило. Я рада, что он занят по горло и ему не до кошмаров. Я убеждена, что у него все получится… Муж уходит с утра до позднего вечера и даже обедает вне дома. С хозяйством на сегодня я уже справилась, поэтому собираюсь взять его дневник, запереться и начать читать…
Я была не в состоянии хоть что-нибудь записать – жуткий дневник Джонатана потряс меня до глубины души. Бедный мой! Я немного сомневаюсь в том, что все это произошло на самом деле, однако его горячечный бред в венгерском госпитале сильно смущает меня. Может, и в самом деле существуют какие-то основания… Возможно, я так никогда и не узнаю правды, так как не решусь заговорить с ним об этом… Джонатан убежден, что тот странный господин, которого мы видели, – это он. Родной мой! Боюсь, что похороны мистера Хокинса расстроили его и подтолкнули к нервному срыву.
Госпожа Харкер, очевидно, Вы получили печальное известие о смерти Люси Вестенра. Лорд Годалминг уполномочил меня просмотреть ее бумаги. Среди них я нашел Ваши письма, из которых узнал, что Вы очень любили мисс Люси. Поэтому прошу Вашей помощи. Мне необходимо с Вами повидаться. Доверьтесь мне. Я дружен с доктором Сьюардом и лордом Годалмингом, однако мне придется держать наше свидание в тайне от них. Вы единственный человек, с кем я могу откровенно поговорить. Если я получу Ваше согласие, то сейчас же приеду в Эксетер, куда и когда прикажете. Высоко ценю Вашу доброту; знаю также, как страдает Ваш муж. Прошу ничего не сообщать мистеру Харкеру, это ему может сильно повредить. Приношу глубочайшие извинения.
Приезжайте завтра поездом. Буду дома одна. Вильгельмина Харкер.
Дневник Мины Харкер
Не могу побороть волнения в ожидании доктора ван Хельсинга. Это связано с надеждой, что он поможет мне в борьбе с болезнью Джонатана. Кроме того, он лечил Люси и все мне расскажет. Может быть, профессор только из-за этого и приезжает – хочет подробности насчет ее лунатизма, а вовсе не о Джонатане. Значит, истина мне так и не откроется! Но я не могу забыть дневник мужа… Конечно, этот визит касается Люси, видимо, в городе к ней снова вернулась нервная болезнь и воспоминания о той ужасной ночи. Поглощенная своими делами, я совершенно об этом забыла. Она, должно быть, рассказала доктору о своем ночном визите на кладбище, а заодно сообщила, что и я там была. Ему нужны подробности…
Профессор был и ушел. Какая странная встреча, и что за путаница у меня в голове! Неужели все правда? Не прочти я дневник Джонатана, никогда бы не поверила в существование подобного кошмара. Мой бедный Джонатан! Как он, должно быть, страдал…
Ван Хельсинг произвел на меня впечатление человека сердечного и благородного. Завтра он придет снова, я спрошу его насчет Джонатана, и, даст Бог, всем моим тревогам придет конец. Если нам удастся объяснить его состояние, мужу будет легче со всем этим справиться. А пока воспользуюсь его отсутствием, чтобы записать наше сегодняшнее свидание с профессором.
В половине второго раздался звонок. Служанка открыла дверь и доложила о приходе мистера ван Хельсинга. Это крепкий пожилой мужчина среднего роста, широкоплечий, с быстрыми движениями. Очевидно, обладает огромной силой воли, умен. Красивой формы череп, лицо чисто выбрито, рот крупный и подвижный, лоб открыт. Выразительные темно-синие глаза довольно широко расставлены, выражение их то мягкое, то чрезвычайно суровое. И при этом – бесспорное обаяние.
– Миссис Харкер, не так ли?
Я кивнула:
– Рада вас видеть и быть полезной. Присаживайтесь, доктор.
