Поджог театра «Лицей» устроил Квинси — возможно, рассчитывая избавиться от матери и лорда Годалминга. Когда попытка не удалась, он «сбежал» вместе с лордом — безусловно, чтобы позднее разделаться с ним подальше от любопытных глаз. Сержанту Ли во что бы то ни стало надо разыскать Годалминга, пока он еще жив. К счастью, город плотно перекрыт. Рано или поздно Квинси попадется. Вероятно, в этом с самого начала и состоял план ван Хелсинга. Уничтожить всех и каждого, включая нового сообщника, — а самому, как и в прошлый раз, ускользнуть от правосудия.
После этой ночи годы неудач останутся позади. Наконец-то весы качнулись в его сторону. Для полного триумфа не хватало лишь одной детали.
Констебль Прайс крепко сжимал поводья. Впереди вырисовывалась зловещая фигура дракона с Флит-стрит. Колонна под ним утопала в тумане, отчего казалось, будто зверь парит в воздухе на кожистых крыльях. Прайс украдкой взглянул на констебля Марроу, сидевшего рядом с винтовкой в руках. Судя по тревоге в его глазах, коллегу одолевали те же мысли.
Произошло столько необыкновенных событий, что подобных причуд воображения можно было ожидать. Впервые за время службы патрульным доверили огнестрельное оружие — как правило, лондонская полиция им не пользовалась. Потом пожар в театре и эта несчастная женщина… Констебль слышал краем уха, как инспектор Котфорд и сержант Ли шепчутся о Потрошителе. Неужели это правда, и он на самом деле участвует в расследовании одного из самых знаменитых дел в истории Скотленд-Ярда?
Туман сгущался, и улица просматривалась все хуже. Прайс сощурился, пытаясь понять, где они сейчас находятся, и вдруг у него возникло чувство, что за экипажем кто-то гонится. Констебль Марроу тоже оглянулся.
Флит-стрит была совершенно безлюдна — ни души. Прайс моргнул. Похоже, зрение играло с ним шутки: ему мерешилось, будто туман за экипажем приобрел кроваво-красный оттенок.
И тут у него едва не остановилось сердце: где-то возник звук, от которого по коже побежал холодок. Так могла бы хлопать крыльями большая хищная птица. Однако звук был громче… а тот, кто его производил — гораздо больше ястреба. Хлопанье раздавалось все ближе и ближе.
Палец Холмвуда уверенно лежал на спусковом крючке.
— Я вас ждал, — произнес голос с сильным акцентом.
Квинси почувствовал, что лорд расслабился.
В неожиданно зажегшемся свете они увидели ван Хелсинга. Одну руку старик держал на выключателе, другую на трости.
— Профессор! — воскликнул Холмвуд, убирая пистолет. — Господи, я ведь мог выстрелить! Слава Богу, вы целы. — Он поспешил заключить старого друга в объятия.
— Ты же знаешь, у меня слабость к театральным выходам, — ухмыльнулся профессор.
Квинси поморщился. Отметина на шее, оставленная ван Хелсингом две ночи назад, снова заболела. Зато Холмвуд, похоже, совсем забыл про инцидент в переулке. Юношу охватило раздражение.
Лорд принялся закидывать ван Хелсинга вопросами, почти не вслушиваясь в ответы:
— Вы не ранены? Как Дракула нашел вас? Как, черт возьми, вам удалось спастись?
— Я использовал свой ум — и тактику, которая застала его врасплох. — ван Хелсинг умолк и поглядел на Квинси — видимо, не решаясь говорить в его присутствии.
Артур кивнул: юноше можно доверять.
Тем не менее профессор повернулся к нему спиной.
Квинси взбесила его бесцеремонность и еще больше то, что Холмвуд не стал протестовать. А ведь старик уклонился от вопроса. Как ему удалось сбежать от Дракулы?
— Хорошо, что вы меня нашли, — негромко произнес ван Хелсинг. — Мина оправдала мои ожидания, показав вам телеграмму.
Для человека, пережившего схватку с Дракулой, профессор был пугающе спокоен; ни малейшего сходства с безумным стариком, который подстерег его в переулке. Внимание Квинси привлек столик, уставленный оружием, потом незашторенное окно. Дым от сгоревшего «Лицея» укрыл город пеленой.
Холмвуд рассказывал профессору о Батори, одновременно изучая оружие на столике. Рядом с саквояжем покоились несколько крестов, деревянный кол, охотничий нож и пузырьки, в которых скорее всего была святая вода. Чеснока юноша не приметил. В центре лежал арбалет, полностью готовый к бою.
ван Хелсинг встретил новость о втором вампире без малейшего удивления, словно уже знал о графине. Проковыляв к столику, профессор стал дрожащими руками открывать бутылку бренди. Он производил впечатление дряхлого старика — в отличие от мужчины, который утер Квинси нос пару ночей назад.
Наконец ван Хелсинг заговорил с ним:
— Как я вижу, мистер Харкер, вы решили обойти вниманием мой…
Квинси непроизвольно стиснул зубы.
— С гибелью отца у меня пропало желание подчиняться грубой силе.
