Дракула бессмертен полностью

Ли засомневался: ему не хотелось снова идти против правил. Однако он чувствовал, что старая ищейка взяла верный след.

— Сделаю все, что нужно, сэр.

Котфорд кивнул и зашагал прочь, в туман.

— Крови не так уж и много, инспектор, — сказал Ли. — Возможно, у нас будет живой свидетель.

— Вероятность очень мала, — произнес Котфорд. — Больше никаких отпечатков нет. Вторая жертва не успела спастись. — Он склонил голову. — Боюсь, сержант, завтра утром инспектора Хантли вызовут на место еще одного убийства. Да поможет нам всем Господь.

Ничто не было так ненавистно для Кейт Рид, как утренние часы в столице. Улицы кишели лондонцами, спешащими на работу. Сама мысль о том, чтобы залезть в вагон метро, набитый людьми, как сардинами, вызывала у Кейт отвращение. Поэтому она встала раньше мужа, еще до рассвета, и разбудила детей. Ей хотелось покончить с делами и вернуться домой, прежде чем начнется невыносимая пытка, что зовется часом пик.

Кейт тащила коляску по ступеням станции Пикадилли; ее старший сын, Мэтью, плелся следом. Людей вокруг было предостаточно, но никто и не подумал ей помочь. Рыцари давно перевелись. Вид Пикадилли неизменно вгонял ее в уныние: в последние годы площадь потеряла былую привлекательность. Двумя годами ранее одна пивоваренная компания установила здесь рекламный щите подсветкой из множества ярких лампочек. Красивейшая архитектура окрестных зданий очень страдала из-за этой несуразицы. Став матерью двоих детей, которых слишком легко сбить с пути истинного, Кейт присоединилась к тысячам сознательных граждан, выступавших за удаление щита. Многие возражали, что ничего страшного в этом нет, но Кейт прекрасно понимала: если одной компании позволили рекламировать свои товары таким способом, то уже очень скоро ее примеру последуют и другие. По ночам щит создавал дополнительное освещение, привлекая испорченных людей. Когда-то площадь была устроена по образцу изысканных парижских бульваров, однако теперь ее имя прочно ассоциировалось с районом театров. Вот она, вульгарная сторона города. Появление рекламного щита стало лишь очередным свидетельством провала славной затеи.

Кейт ни за что не пришла бы сюда, да вот беда: у мужа прохудились ботинки, а здесь, на Пикадилли, работал лучший сапожник Лондона Джон Так; мастерством он уступал только Лоббу, жившему возле Сент-Джеймсского парка, но его услуги были Кейт не по карману.

Преодолев наконец лестницу, Кейт с детьми вышла из метро и направилась обходным путем, чтобы не видеть омерзительного щита. Как на грех, этот маршрут тоже оказался небезопасным, поскольку вывел к мемориалу лорда Шефтсбери, представлявшего собой статую обнаженной крылатой фигуры — верх неприличия.

Статуя получилась слишком чувственной, чтобы стать достойной памятью такому разумному, человеколюбивому и уважаемому филантропу, как лорд Шефтсбери. Городские власти попытались умилостивить возмущенных граждан, дав памятнику название «Ангел христианского милосердия». Однако добрых христиан — таких, как Кейт—одурачить не удалось. Ходили слухи, что первоначально "статую думали наречь «Эросом» — по имени греческого бога любви. Так в память о благостной христианской душе воздвигли памятник ложному божеству.

Площадь Пикадилли с ее открытыми пространствами неодолимо влекла Мэтью. Ускользнув от матери, мальчик запустил в воздух модель аэроплана, которую отец соорудил для него из прутиков и бумаги.

— Я Анри Сейме! Я перелетел Ла-Манш!

Мальчик побежал за аэропланом.

— Мэтью, немедленно вернись! — крикнула Кейт. — У нас нет времени. Когда закончим с сапожником, мамочке еще надо сходить в Ковент-Гарден, там продают лучшую рыбу в городе.

Прежде чем перейти Риджент-стрит, Кейт пришлось пропустить несколько экипажей. Остановившись у бордюра, она протянула сыну руку.

— Идем, Мэтью.

Ее рука не нащупала ничего, кроме воздуха. Кейт с досадой обернулась — теперь снова ждать! — и увидела, что ее сын стоит посреди площади и глядит куда-то вверх.

— Мэтью, а ну-ка сюда!

Мальчик не сдвинулся с места. Игрушечный аэроплан лежал у его ног. Неужели он засмотрелся на статую посреди площади? Нет, давненько он уже не получал деревянной ложкой порукам!..

— Мэтью! Сию же минуту ко мне!

Маневрируя с коляской среди прохожих, наводнявших улицу, Кейт вскоре оказалась возле мальчика.

— Молодой человек, вы, наверное, меня не слышали?

Мэтью, похоже, не замечал ее. Его била крупная дрожь.

Встревоженная Кейт встала на одно колено и схватила сына за плечи.

— Мэтью, что с тобой?

Мальчик поднял трясущуюся ручонку. В его глазах застыло выражение, совершенно незнакомое Кейт — абсолютный ужас. Повернув голову, она увидела, на что показывал ее сын — дерево. Минутку… на площади Пикадилли нет никаких деревьев!

Кейт издала такой ужасный вопль, что все прохожие замерли на месте.

Схватив сына в охапку, Кейт прикрыла его глаза, не переставая кричать и плакать. К ней подбежали люди. Какой-то мужчина спросил, что стряслось.