Драма моего снобизма полностью

Интуиция меня не обманула. Со стороны одного из членов клуба вдруг я ощутил напор: прилетайте на мой бенефис в Москву; идея вашей книги помогла мне составить свою; давайте пообщаемся по телефону. От разговора по телефону уклоняться я не стал, а вот в Москву решил точно не лететь. Когда напор спал, я получил электронное письмо: мол, вижу из ваших комментариев, каковы ваши убеждения, и насколько они глубоки и сильны. Говорю открытым текстом: не разделяю вашу позицию. Люди с радикальными взглядами зачастую испытывают глубокое разочарование во мне, когда оказывается, что я вовсе не там, где они. Потому и пишу вам. Про политику говорить не обязательно. У меня есть другие достоинства. Достоинства, несомненно, были. Но читать такое: я против захвата Крыма, но там была бы гражданская война и резня, как сейчас на юго-востоке; а теперь в Крыму «бедненько, но чистенько», никто меня не убедит, что им было бы лучше «умереть стоя»; они не считают возврат к России «жизнью на коленях»; факт состоялся; а в международном праве два взаимоисключающих постулата: неприкосновенность территорий и право нации на самоопределение… – повторю, читать такое и принять мне было трудно. Одновременно я оценил откровенное признание: «благодаря ”Снобу“ у меня сложился абсолютно новый круг общения, которого бы не было».

Спустя некоторое время, у меня появились заочные почитатели и друзья, которых во взрослой жизни не ожидаешь. Это был новый мир. Мало того, я ощутил, что он мне нужен. Ведь я никогда не отвечал на приглашения в Фейсбук, не участвовал в веерных политических акциях, рассылках анекдотов, советов, и прочего, чем живёт интернет, прежде всего, в Америке. По сегодняшний день я высмеиваю такие инициации и обрываю подобные виртуальные контакты. «Сноб» же, повторю, явился моим первым опытом. И удачным, поскольку тут выявилась возможность обсуждать значимые события, отбирать их, комментировать или скромно стоять в стороне и просто наблюдать. На «Снобе» я обнаружил, что участие в дискуссиях онлайн дисциплинирует мысль и требует мгновенной и адекватной реакции. Вдруг оказывается, что тебя захлёстывают скорости общения, появляется азарт и нужны немалые усилия, чтобы контролировать себя, сдерживать свой темперамент. Ещё одна особенность интернетного общения. Тут легко нарушить правила поведения: ты на автомате вываливаешь что-то, поправляя свою биографию, врёшь, чтобы улучшить общественную физиономию, поддаёшься соблазну сделать себя привлекательней. В ответ публика оказывается враждебнее и мельче, чем ожидаешь. Тогда спохватываешься, во что оборачивается роскошь избирательного анонимного общения. И успокаиваешь себя – ведь с Достоевским, Гоголем, Пушкиным мне был бы неприятен личный контакт. Я бы избегал его. Довольно их книжек. Опыт Lu Salome и вовсе настораживал: чего она только не проделывала с Ницше, Рильке, Фрейдом. Но дело было не в ней, а в гнусности этих молодцов…

Осваиваясь на «Снобе», я узнавал от самих участников через личную почту то, что помогало избегать рисков в открытом общении. В памяти осели одиозные характеристики, которые давали друг другу члены клуба: у Икса дурной характер – в комментариях он привязывается ни с чего. Игрек резко подурнел после того, как выпустил книгу и не получил тех восторгов, которых ожидал. С тех пор стал обидчивым и заносчивым, ищет повод сказать гадость. Даже если оппонент с ним соглашается. У Зет амплуа, в котором он завис. Хотя из всех либеральных радикалов он самый последовательный. А. и Б. выставляют километры комментариев пафосного самолюбования. Всё рассматривается как провокация, все пытаются выиграть, вгрызаются в слова и не видят мысли. Я, конечно, держал в поле зрения не только снобизм Икса, Игрека, Зет, но, продираясь сквозь самолюбование, и подначки А., Б., В., Г… В то же время, эйфория новичка прошла, и выступления записных авторов выглядели уже легковесными, дискуссии – пустыми. Удручал не столько снобизм этой публики, сколько стремление обозначить вешки, обрести поддержку, выступить единым фронтом.