Ко мне вплотную подходит моя одноклассница, ее красивое лицо перекошено яростью, и она шипит на меня, словно дикая кошка:
– Еще как сделала, и ты об этом сейчас очень пожалеешь.
Я сглатываю, но подбородок стараюсь держать прямо.
Их больше шести человек, они окружили меня, пытаясь надавить не только физически, но и морально.
Они меня не сломают.
Надо держаться, не показывать свой страх.
Кожа от холодного пронизывающего зимнего ветра покрывается мурашками, и меня начинает потряхивать уже не только от дикого холода, но и неизвестности.
На мне лишь тонкая белая блузка без рукавов и кюлоты, а на дворе декабрьский вечер. Скоро и зуб на зуб не сойдется.
Сходила называется на новогоднюю школьную дискотеку.
Девчонки вытащили меня из школы на улицу без верхней одежды. Увели за угол здания, где почти никто никогда не ходит.
Идеальное место. Еще и темень кругом.
Меня некому спасти. От этой мысли мне становится еще дурнее.
Что они задумали?
Запугать?
Отлично! Супер!
У них получилось.
– Отпустите меня, – прошу спокойно.
– Отпустим, но сперва ты кое-что скажешь мне.
– Что? – Переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь хоть немного согреться.
И тут она достает из своего рюкзака ножницы, и мне становится действительно страшно. Она точно ненормальная.
– Ты совсем больная?! Не подходи ко мне! – Пытаюсь сделать шаг назад, но девчонки держат крепко, не дают сдвинуться с места.
Блондинка подходит ко мне вплотную и начинает отрезать пуговицы на моей рубашке. Одну за другой.
Я дергаюсь, пытаюсь увернуться, но я проигрываю. Моя рубашка нараспашку, и кожу живота и груди тут же пронизывает колючий мороз.
– Какой милый топик, – обманчиво ласково мурлычет одноклассница, – а теперь слушай и запоминай, – она достает свой мобильник и наводит камеру на меня, – Повторяй. "Я никто. И звать меня никак. Я невидимка и я больше никогда не посмотрю на твоего парня". Повторяй!
А я не могу вымолвить и слова. Одинокая слеза скатывается по щеке. Чувствую себя опустошенной и опозоренной.
Это видео увидит вся школа.
И он тоже его увидит!
Но какая уже разница, если я для него никто. Зачем я только влюбилась в чужого парня? Но ведь глупому девичьему сердцу не прикажешь, кого любить.
Но если его подружка здесь, значит не все так у них гладко. Неужели я та самая кошка раздора, что пробежала между ними?
Это вселяет в меня надежду, и я отрицательно мотаю головой.
– Не хочешь по-хорошему значит, нерусь, будет по-плохому, – подходит вплотную, щелкая ножницами перед моим лицом. – Давненько я не практиковалась в парикмахерском искусстве. Да, девчат?
Девчонки мерзко хихикают, и мне сейчас настолько они омерзительны, что я бы сама им всем их космы поотрывала.
Втягиваю ртом морозный воздух и дергаюсь в последний раз, но уже зная наперед, просто так они меня не отпустят.
Я перешла дорогу “королеве” класса.
Я никогда прежде не была в такой ситуации. Я не знаю, как себя вести.
Кричать?
Плакать?
Просить прощения?
К чему эти унижения?
Неужели ей от моего падения станет легче?
– Катя, – пытаюсь. чтобы голос не дрожал, – послушай. Мои унижения не сделают тебя счастливее. И Ярослав…
– Заткнись! – перебивает меня блондинка. – Он мой парень! Какого фига ты тут появилась, и его будто подменили?
О чем она вообще?
– Я не.., – но нужных слов найти не могу.
Что я не?
Не влюбилась как дурочка в первого красавца школы?
Не целовалась с ним и не мечтала о повторении?
Не думала, о том, что когда-нибудь он бросит Волкову, и обратит внимание на меня?
Но я молчу, надеясь на то, что вспышка гнева Волковой сойдет на нет.
– Я тебя ненавижу, татарка! И волосы твои эти! – она дергает небольшую прядь волос, и я все-таки дергаю головой, но она срезает сантиметров двадцать, успеваю просканировать кусок свои волос в ее зажатом кулаке.
Она снова надвигается, а я вкладываю всю свою силу, чтобы увернуться. Толкаю локтями Таню и Веру, что держат меня, и те меня выпускают, я падаю на снег, а Катя со всей силы пинает меня по животу.
От боли я всхлипываю, и глаз льются слезы. Чувствую себя униженной, оскорбленной и жалкой. Я сама себя ненавижу сейчас. Какая же жалкая. Не могу дать отпор.
Мне бы отнять руки от живота, но боль такая сильная, что мне кажется, что если я отниму руки от тела, то мои внутренние органы перестанут функционировать.
– Смотри в камеру и повторяй! – Волкова склонилась надо мной, направляя на меня камеру своего мобильника. – Я жду. Или еще одну прядь отрезать, сразу под скальп?
– Иди к черту, – выходит еле слышно.
– Что ты сказала? А ну-ка, повтори! – шипит Волкова.
– Иди к черту! – кричу во весь голос.
И снова удар ногой.
– Катя, кто-то идет сюда, – это Таня дергает за рукав куртки свою “королеву”.
– Пойдем, Кать. Она все поняла.
Но Волкова продолжает стоять на до мной. Я слышу, как все девочки убегают. Но кто-то другой идет на их место. Мне уже все равно. Мне даже уже не больно и не холодно.
– Какого черта, Кать?!
Это правда он? С трудом приподнимаю голову и вижу его. Ярослав схватил за локоть свою девушка и оттащил на несколько шагов в сторону. Хочу подняться, но тело ломит так, словно отпинали все мое тело, а не только живот.
