– А в чём тогда? Объясни. Я не понимаю, зачем ты с ней общаешься, когда мне это так неприятно. Когда она меня столько задирала и какому унижению она меня повергла.
– Давай пройдём в твою комнату, и я всё расскажу.
Дина кивает, я разуваюсь, снимаю пальто и вешаю его на плечики в шкафу.
Следую за Диной. Мне нравится её комната. В ней есть характер, интерьер рассказывает о хозяйке многое. На стене развешаны фотографии с друзьями, есть даже наша совместная. Комната чистая и светлая, как и сама Дина. Нежный цветок. Нераспустившийся бутон.
Присаживаюсь на застеленную постель бежевым пушистым пледом, подбираю одну ногу под себя.
– Иди сюда, – протягиваю Дине руку, и она её принимает.
Тяну на себя, и девушка садится рядом со мной. От её близости и аромата кожи голова немного идёт кругом. У меня всегда так в её присутствии. Прижаться бы губами к её шее. Не замечаю, как моя рука поднимается и собирает волосы Дины, открывая смуглую кожу. Она как будто только с моря прилетала.
– Ты такая красивая, – впитываю взглядом, как кожа покрывается мурашками, черчу линию по шее завершаю этот путь коротким поцелуем в плечо.
– Ты тоже очень красивый, – зачем-то возвращает мне комплимент.
Не спорю, мне приятно, что Дина считает меня красивым, но это для парня не главное. Хочется, чтобы девушка была с тобой не из-за внешности. Впрочем, как и наоборот. Красота, ведь она не вечная. Да и для каждого она своя.
– Все говорят, что на маму похож. Возможно, и так. Она у меня действительно была красавицей.
– Мне так жаль, что я её не знала, – шёпотом произносит Дина.
– И мне жаль. Ты бы ей понравилась. Уверен в этом.
Наклонившись на подушку, тяну Дину за собой, обнимаю одной рукой.
– Как ты пережил потерю?
– Тяжело. Мне было пятнадцать, а, казалось, что пять. Мне резко стало не хватать женской ласки. Чтобы меня гладили по волосам и шептали на ушко, какой я сладкий мальчик. Звучит жалко, знаю.
Дина приподнимается, кладёт свою ладонь на мою грудь, смотря прямо произносит:
– Ничего подобного. Я тебя понимаю. Мне с шести лет не хватало папы, и помню, как вечно искала общения с чужими отцами. На детской площадке, в гостях у подружек, у родственников. Я представляла картину, как мой настоящий папа об этом узнает, начнёт ревновать и возвращается ко мне.
– И встретились два одиночества…
– Ага, но до меня была Катя, – вспоминает о моей бывшей Дина.
– Да, была, – соглашаюсь. – Мы нашли в друг друге поддержку и утешение. Я помогал ей деньгами, так как им еле хватало на жизнь. Младшему брату Кати Димке только выделили место в яслях, и мамаша снова взялась за бутылку. Катя в ответ дарила мне женскую ласку. Мы увязли друг в друге на несколько лет. Сейчас нас нет. И не будет. Ты мне веришь?
Кивает и прикусывает губу.
– Маму Кати лишили родительских прав недавно, и Димона хотели отправить в детский дом. Благодаря связям семьи Крыловых, Волкова стала опекуном своего брата. Я ей дал работу. За те несколько лет я привязался к Малому, он рос на моих глазах, поэтому я не мог с ним просто прекратить видеться, и именного про встречу с братом сегодня говорила Катя.
– Теперь я понимаю, почему Катя не хотела тебя отпускать. Ты ей был очень нужен.
– Не нужнее, чем тебе. Пойми, Дин, сердцу не прикажешь. Ты с первой нашей встречи вот тут, – прижимаю её ладонь к своей груди.
– И ты тут, – берёт мою ладонь и кладёт на свою левую грудь.
Я чувствую под рукой как учащённо бьётся её сердце. Думаю и она прекрасно слышит моё. Уверен, что в моих глазах Дина видит желание и голод. Я правда хочу свою девушку, но я ни за что не надавлю на неё, она сама должна раскрыться и сказать, что тоже хочет. Этот шаг должны хотеть сделать оба. Поэтому я терпеливо жду. Но сейчас…
– О, дети дома, – неожиданно в комнату заглядывает мама Дины. – Как школа?
– Здравствуйте, Ляйсан Ренатовна, – поспешно одёргиваю свою лапищу с груди её дочери, а то подумает ещё чего. – В школе всё отлично, вальс сегодня ставили к “Последнему звонку”.
– И как? Тебе повезло с партнёршей, Дина у нас несколько лет танцами занималась, – с гордостью в голосе произносит женщина.
– Да, мне очень повезло.
Мама Дины довольно кивает.
– Пойду разогрею ужин.
– А мне нет, – подаёт голос Дина, когда её мама скрывается за дверью её комнаты, за что получает от меня порцию щекотки.
Щекочу в районе талии, и её майка задирается, чувствуя под пальцами её кожу, кровь начинает бешено циркулировать во всём теле.
– Ярик, перестань, – смеётся заливисто, пытаясь меня остановить, – я про вальс. Только про танец. Ярик, хватит.
– Ещё бы ты не про танец, – прекращаю щекотку и притягиваю девушку к себе, вжимая её податливое тело в своё, после чего впиваясь в её мягкие губы.
В башке гудит от желания, и крутится только одна мысль на повторе. Мне никто, кроме Дины не нужен. Только её я желаю целовать. Только Динару хочу видеть в своей жизни. Всегда.
Это так наивно думать, что в восемнадцать встретил свою половинку, но именно так я и считаю. Только с Диной я настоящий. Только с ней я живу. Только с ней я вижу своё будущее.
