Двор, лестница, коридор, еще одна лестница, и вот – полюбуйтесь – чистенький, свеженький Дмитрий Владимирович Бутурлин, сидящий за массивным канцелярским столом. Следователь скользнул взглядом по щетине на щеках Киреева, по измученным запавшим глазам и, опустив голову, сделал вид, что рассматривает бумаги.
– Садитесь, Сергей Георгиевич… – сказал он Кирееву. И точно так же не глядя отдал команду сопровождающему: – А вы, Николай Аристархович, подождите за дверью.
Узник сел и насупился, пытаясь угадать, что его ждет на этот раз. В сущности, судебная система разочаровала его с первых же минут знакомства с ней. Ему задавали десятки ненужных вопросов, заполняли бесчисленные документы, изводили бумагу, время и терпение. Люди, которые работали в ведомстве, ему не нравились: среди них попадались и такие, кто грубил и тыкал арестантам, и те, кто, подобно Бутурлину, строил из себя образованного человека, а в действительности делал карьеру на чужих сломанных судьбах. Тут Сергей увидел устремленный на него пытливый взгляд следователя и мысленно приготовился к худшему.
– Мне нужно уточнить кое-какие детали, – сказал Дмитрий Владимирович. – Относительно топора: вы показали, что купили его в магазине Губертуса, верно?
– Да, – хрипло ответил Киреев. Прочистив горло, он уточнил: – Васильевский остров, девятая линия. Дом двадцать семь.
– Так, так, – неизвестно к чему промолвил следователь. – Скажите, тогда, когда вы покупали топор, вы уже замыслили убийство?
– Конечно, замыслил, – с некоторым даже вызовом отозвался Сергей, передернув плечами. – Стал бы я топор покупать, если б не хотел ее порешить…
Дмитрий Владимирович вздохнул:
– Должен предупредить вас, милостивый государь, что убийство с предварительно обдуманным намерением карается законом строже, чем убийство под влиянием минуты или в состоянии аффекта. Вы понимаете, что я имею в виду?
– Я не намерен себя оправдывать, – ответил Сергей. Он обмяк на стуле, как полупустой мешок, но глаза его горели недобрым огнем. – Я Сибири не боюсь.
– Пожалуйста, расскажите еще раз, что вы сделали после того, как купили топор. – Дмитрий Владимирович откинулся на спинку стула и, поставив локти на стол, соединил кончики пальцев.
– Я отправился на Варшавский вокзал и купил билет до Сиверской и обратно. Топор был со мной, но я прятал его под одеждой. На станции я вышел и отправился дальше пешком. Когда я подходил к усадьбе, издали увидел, как Наталья Дмитриевна вышла из ворот и отправилась в лес. Я не мог поверить своему счастью. Я пошел за ней, прячась за деревьями, чтобы она меня не заметила. В чаще я ударил ее топором по голове.
– Крови было много?
– Прилично.
– Она не сопротивлялась?
Сергей недобро прищурился:
– Как, по-вашему, может сопротивляться человек, которого ударили сзади топором? Она же не видела меня и не знала, что я готовлю.
– Сколько раз вы ее ударили?
– Один, но в удар я вложил всю свою ненависть. Ее голова треснула, как гнилой орех, и Наталья Дмитриевна упала.
– Что было потом?
– Я огляделся, убедился, что меня никто не видел, вытер топор о ее одежду и спрятал.
– Почему не выбросили?
– Э нет, – развязно возразил Сергей, обхватив себя руками и покачиваясь на стуле. – Я хотел сохранить топор, он послужил бы мне приятным воспоминанием.
– Рассказывайте дальше.
– Я взял ведьму за ноги и потащил к реке. Мне все время казалось, что вот-вот меня схватят, но вокруг никого не было. Труп старухи я с обрыва бросил в реку.
– Она быстро потонула?
– Я не смотрел. Я торопился на обратный поезд.
– Что вы почувствовали, когда убили ее?
– Ничего. Почти ничего, – уточнил Сергей, подумав. – Я понял, что давно надо было ее прикончить – еще тогда, когда она влезла в нашу семью.
– Так, так, – снова неизвестно к чему пробормотал следователь. – Николай Аристархович!
Дверь приотворилась, на пороге возник уже знакомый Кирееву страж.
– Введите свидетеля для очной ставки, – распорядился Дмитрий Владимирович.
– Меня кто-то видел? – спросил Сергей с болезненным любопытством.
Николай Аристархович вскоре вернулся, и не один, а в сопровождении очень скромно одетой дамы с гладко зачесанными волосами и заискивающей улыбкой. Увидев ее лицо, Киреев остолбенел.
– Вы настаиваете на том, что ударили свою мачеху Наталью Дмитриевну Кирееву, здесь присутствующую, по голове топором, после чего голова «треснула, как гнилой орех»? И тело вы с обрыва сбросили в реку Оредеж? – спросил безжалостный Бутурлин.
Киреев обхватил себя руками еще сильнее и, открыв рот, водил челюстью, но не мог выдавить из себя ни звука. Наталья Дмитриевна с ненавистью посмотрела на него. Благообразный седоусый Николай Аристархович ухмылялся. Еще бы, не каждый день выпадает присутствовать на очной ставке убийцы с его жертвой, которая мало того что оказалась живехонька, но еще и скрывалась в столице под чужим именем.
– Вы сознаете, милостивый государь, что совершили преступление, вводя правосудие в заблуждение и рассказывая об убийстве, которого не было? – спросил Дмитрий Владимирович.
Сергей слабо усмехнулся:
