Зато в иную эпоху, эпоху ревнивой государственной религии, безразлично, христианства или ислама, эпоху тотальной теологии, только и остается, что связывать комедию с деревней. Высокая комедия давным-давно приказала долго жить, городская культура тоже, зато, как припоминает Бахтин, ''карнавальная жизнь продолжалась три месяца в году''. Смех стал явлением народным, следовательно, прежде всего, деревенским. Кто первый назвал средневековую атмосферу оскоморошенной? И то: место трагедии было занято отчасти литургией, отчасти мистерией, а место комедии оставалось свободным и небезопасным. Неверно полагать ''смеховую культуру'' эпохи тотального христианства (ключевые слова: праздник, гротеск, карнавал) идентичной античной комедийной культуре. Средневековая Европа под разными предлогами устраивала смеховые оргии, по-просту, чтобы глотнуть свободы. Античная древность, не страдавшая от дефицита свободы, праздновала сатурналии, но смеяться ? до поры до времени ? предпочитала над Аристофаном, Менандром, Плавтом, Теренцием. Аристотель неспроста вперемежку рассуждает о жанрах высоком и низком ? в эпоху, когда Аристофана ставят наравне и вместе с Софоклом, недолго и перепутать. В средние века этой проблемы не существует, как не существует и театра. В средние века не смеются, а ржут. Стало быть, свой главный тезис, раблезианство Аристотеля, Эко просто выдумал, выдумал неверно, но удачно, подставив за автора подходящего героя, ибо только его, тезис и мог изобрести средневековый монах. Истинное аристотелево отношение к комедии, донельзя серьезное, в XIV веке никого, даже церковь, не испугало бы, ибо карнавал Аристотель не обсуждает, а осуждает, а до возобновления театра и дискуссии о нем остается еще лет двести. Отчего бы нам с вами не пойти за Стагиритом и не противопоставить по всей форме карнавал высокой комедии? В самом деле, в ''Никомаховой этике'' Аристотель пишет: ''Те, кто в смешном преступают меру, считаются шутами и грубыми людьми, ибо они добиваются смешного любой ценой и, скорее, стараются вызвать смех, чем сказать [нечто] изящное, не заставив страдать того, над кем насмехаются''. Или: ''Развлечения свободнорожденного отличаются от развлечений скота так же, как развлечения воспитанного и невежи. Разницу эту можно видеть на примере старых и новых комедий: в первых смешным было срамословие, а в последних ? скорее, намеки''. Однако наследникам Аквината аристотелевы взгляды на театр, да и на карнавал были неизвестны и непонятны ? отчего им в таком случае не быть опасными?
Сам Бахтин (в своем бессмертном труде) пишет: ?В фольклоре первобытных народов рядом с серьезными культами существовали и смеховые культы, высмеивавшие и срамословившие божество (''ритуальный смех''), рядом с серьезными мифами ? мифы смеховые и бранные, рядом с героями ? их пародийные двойники-дублеры... Но на ранних этапах, в условиях доклассового и догосударственного общественного строя, серьезный и смеховой аспекты божества, мира и человека были, по-видимому, одинаково священными, одинаково, так сказать, ''официальными''. Это сохраняется иногда в отношении отдельных обрядов и в более поздние периоды. Так, например, в Риме и на государственном этапе церемониал триумфа почти на равных включал в себя и прославление и осмеяние победителя, а похоронный чин ? и оплакивание (прославляющее) и осмеяние покойника. Но в условиях сложившегося классового и государственного строя полное равноправие двух аспектов становится невозможным и все смеховые формы... переходят на положение неофициального аспекта, подвергаются известному переосмыслению, осложнению, углублению и становятся основными формами выражения народного мироощущения, народной культуры. Таковы карнавального типа празднества античного мира, в особенности римские сатурналии, таковы и средневековые карнавалы. Они, конечно, уже очень далеки от ритуального смеха первобытной общины?.
Таким образом, в древности, то есть до образования ''сложившегося классового и государственного строя'' ? я бы добавил: устойчивой тотальной идеологии ? смех был частью ''высокой'', а не ''низкой'' культуры, принадлежал верхам ничуть не меньше, чем низам, и именно об этом ''аристократическом'' смехе ? отчасти просто смехе ''верхов'' над ''низами'' ? и теоретизировал Аристотель. Этот смех умер вместе с полисной античностью, постепенно вытесненный празднеством, карнавалом. При Аристотеле карнавал сосуществовал с Аристофаном, с ним не смешивался и был презираем ''верхами''. В Риме классическая драма пережила тяжкий кризис и смертельно заболела. Средним векам остался только карнавал ? ''смех низов''.
7
