Да ты что? съ ума сошелъ, что ли? – на меня дерюгу надѣваешь. Ты знаешь ли, кто я? Я панъ вашъ. Сейчасъ снимай поддевку да шапку, да обчисти хорошенько, да надѣнь на меня. Ужъ я, такъ и быть, надѣну. Да веди меня ко двору ко мнѣ, къ панскому двору.
Очумѣлъ, видно, человѣкъ, говоритъ, что панъ, а пана я вчера самъ видѣлъ, какъ онъ верхомъ на лошади домой проѣхалъ.
А и ты такой же, какъ и тѣ. Погоди жъ – и тебѣ то же будетъ. Да какъ ты смѣешь передъ паномъ въ шапкѣ разговаривать!
Пойдемъ, Ванька, онъ вовсе угорѣлый какой-то.
Мы тебя отъ дерева отвязали, покормили, дядюшка кафтанъ далъ, а ты еще буянить. Брось, а то прибью.
Вишь, человѣкъ какой лежитъ!
Эй, народъ, скорѣе бѣгите вы къ панскому двору и скажите, что панъ нашелся. И чтобы ѣхала сюда за мной коляска и дворовые, a мнѣ отведите избу. Я отдохну.
Да ты что толкуешь?
Что толкую? Я панъ вашъ.
Какой панъ? Панъ дома въ палатахъ живетъ, а не босикомъ. бѣгаетъ.
Дурачье! Я заблудился за оленемъ, я панъ. Они меня ищутъ.
Будетъ врать-то. Панъ вчера проѣзжалъ, мы его сами видѣли. А нынче отъ него прикащикъ пріѣзжалъ. Онъ дома.
Врете, разбойники! Я васъ!
Будетъ, молодецъ. Ужъ тебя побили, сказываютъ, пастухи. Что же, али тебѣ мало – еще хочется? Брось ты эти дѣла. А иди своей дорогой.
Не вѣрятъ. Ахъ, разбойники, доберусь же я. Ну слушай же. Не вѣришь ты, что я панъ? Такъ вотъ, дай мнѣ бумаги, перо, я напишу письмо пани. Она признаетъ. Потому я то напишу, чего никто, кромѣ меня и ея, не знаетъ.
Будетъ толковать-то, проваливай!
Что же, дядюшка, пускай напишетъ, свезти можно въ деревню.
Измучался я. Что долго не ѣдутъ, пора бы отвѣтъ. Не торопятся, не знаютъ. То-то жена обрадуется.
Что же, гдѣ коляска, гдѣ люди?
Ну, братъ, прокуратъ же ты!
Что, что? какъ ты смѣешь такъ говорить!
Да такъ и смѣю, что велѣлъ тебя панъ…
Какой панъ?
Такой, настоящій, не такой, какъ ты. Велѣлъ тебя, пана, шелепами выбить отсюда, и чтобы духу твоего не слышно было.
Боже мой, что же это? Да жена-то что?
Жена-то твоя, коли есть, не знаю что, а пани сказала: «Есть же такіе обманщики. Прогоните его».
Боже мой, боже мой, что со мной будетъ?
Чудное дѣло! Ну что же, братъ, не выгорѣла твоя штука, ступай съ Богомъ.
Вишь, безрукой, и вилы-то взять въ руки не умѣетъ.
Я бы радъ, да не умѣю.
Хлѣбъ ѣсть умѣешь.
Ахъ, житье мое. Ужъ умереть лучше.
Хоть вези-то.
И того не можешь. Замучалась я съ тобой
Ну, кралечка.
Ишь ты, пакостникъ!
Вотъ идола приставилъ, работать не работаетъ, а пакостничать норовитъ.
Что? К бабѣ моей ладишься? Я те полажу. Вонъ! Панъ ты этакой!
Ну хорошо, что на дорогу выбрался. Теперь дойду до дома. Тамъ узнаютъ. А то сколько не говорилъ, что я панъ, никто не вѣритъ. Только ругаются. Если не скажу, такъ подадутъ, а скажу, такъ прогонять. И нынче ничего не ѣлъ. Не стану ужъ говорить.
Много васъ тутъ шляется! Вишь, здоровый какой, работать бы могъ – проситъ.
Да я не нищій, я панъ.
А панъ, такъ нечего подъ окномъ стучать!
Приходятъ два нищихъ – слѣпой и безрукій, подходятъ къ окну.
Христа ради!
Примите Христа ради.
Дайте поѣсть.
Что же самъ не просишь?
Просилъ – не даютъ.
Ну, бери.
Мнѣ ужъ говорить не хочется. Какъ скажу, кто, такъ всѣ меня ругаютъ и бьютъ.5 Не вѣрятъ мнѣ. Работать не умѣю, a ѣсть хочу. Пожалѣйте вы меня,6 возьмите съ собой.
А что же,7 возьмемъ! Пускай суму носитъ.
Пойдемъ.
Не велѣно пускать, убирайтесь!
Собакъ выпущу. Фю! Узи!
Вишь ты, ловкій какой! Дай голяшки-то тебѣ покусаютъ, будешь знать. Узи!
Ай, ай!..
Я пришелъ.12
Батюшки! Я самъ дома. Другой я въ окнѣ, чтожъ это?
Пустите, пустите нищихъ. Вотъ имъ.
Мѣхоношу сведите въ хоромы.
