Эйслебен. Что такое, дочка? Кто там приехал, может быть, Вернедорф?
Вероника. Я... я не знаю, папа.
Звонок.
Звонок... Я сейчас упаду...
Эйслебен (встает). Где же Шарлотта? Должно быть, какое-то недоразумение.
Отворяется левая дверь, и быстрой, энергичной походкой входит Рихард Вагнер. Войдя, он оглядывает всех быстрым взглядом и кланяется.
Вероника (разочарованно). Ах... Кто это?
Вагнер. Вы профессор Отто Эйслебен? (Кланяется Веронике.) Фрейлейн,..
Эйслебен (шаг вперед). К вашим услугам. Чему я э... обязан?
Вагнер. Я привез вам письмо от моего друга Франца Листа 15 из Веймара. (Достает из кармана письмо.) Вот.
Эйслебен. Письмо от господина Листа! А!.. (Разрывает конверт.) Душевно, душевно рад. Моя дочь Вероника и — юстиции советник Рамингер. Пожалуйста, прошу вас, садитесь. (Не читая письма.) Где же это мои, иі сіісііиг, очки. (Шарит по всем карманам.) Ну, что же, что господин Лист, как он поживает? Отличный, превосходный человек. Благодаря ему я мог напечатать мои... гм... скромные труды в герцогской типографии в Веймаре; и какое чудное издание, іп ^иа^іо 18, я вам потом покажу. Что он поделывает в Веймаре?
Вагнер. Лист? Да ведь он капельмейстер Веймарского театра.
Э й с л е б е н. Ах да, капельмейстер — пустое занятие для такого прекрасного человека. Да, кстати о капельмейстерах, вы читали, что какой-то капельмейстер... э-э-э... как его фамилия, любезный советник?
Рамингер (с места, играя табакеркой). Рихард Вагнер.
Вагнер (вздрогнув, резко оборачивается). Что? Что вы сказали?
Эйслебен. Да, именно Вагнер. Какой-то бездельник Вагнер сжег королевский театр в Дрездене. Должно быть, поссорился с директором.
Вагнер (гневно). Какая чепуха! Какой дурак вам это сказал?
Эйслебен. Как какой дурак — господин советник... (Смутившись.) То есть, конечно...
Рамингер встает.
Гм, гм, где же это мои очки? Ага, вот где они. (Надевает очки.) Господин советник.
Рамингер. Я ухожу, мне пора в суд.
Эйслебен. Одну минуту, я только прочту письмо. (Читает.) «Почтеннейший и дорогой господин Эйслебен. Помня Вашу сердечную доброту, обращаюсь к Вам с покорной просьбой. Письмо это передает Вам профессор Вертер из Берлина, который объяснит Вам, какого рода помощи мы от Вас ожидаем. Горячо рекомендую Вам этого человека, моего друга и замечательнейшую личность в Германии. Примите уверение в неизменной преданности. Франц Лист». Очень рад познакомиться. (Жмет Вагнеру руку.) Рад служить вам, любезный коллега.
Рамингер беседует с Вероникой.
Вагнер. Благодарю.
Эйслебен. Так вы из Берлина и, стало быть, из самых аванпостов науки. Профессор Вертер, позвольте, дайте вспомнить...
Вагнер (смущенный, оглядываясь на Рамингера). Собственно, я... не вполне профессор... сам я считаю себя только учеником. Дело в том...
Эйслебен. О, узнаю молодую скромность... А-а, вспомнил, вспомнил: профессор Вертер —■ историк гражданского права, как же, слышал! О, стало быть, вы вдвойне коллега. (Жмет ему руку, не давая опомниться.) Римский цивилист, как и я! Конечно, ученик Вальтера?
Вагнер. Да... конечно... Но только я хотел вам сказать...
Эйслебен (не слушая). Чрезвычайно интересно. Вы меня извините, но такой исключительный случай, и я не могу удержаться от соблазна предложить вам один вопрос. Это меня давно интересует. Как вы смотрите, Вальтер, и вы у вас в Берлине, на новацию — ігез тіЬі та^пиз Ароііо,— разрешите мои сомнения. (Берет его за пуговицу.) Как по вашему мнению, стипуляция, которая приводит к обязательству, или отклоняет от него зропзог’а, будет новацией или нет? С кем вы согласны, с Гаем или Сульпицием Руфом 17? И с другой стороны, погашает ли Аквилиева стипуляция все тяжбы сторон, или только данные? Важен здесь апітиз поѵапсіі 19 или нет?
Вагнер (беспомощно оглядываясь). Это... это... конечно, весьма спорный вопрос. Эта... гм-гм... си-симуляция.
Эйслебен. То есть стипуляция, вы хотите сказать?
Вагнер (раздражаясь). Ну да, конечно, я же говорю — стимуляция.
Эйслебен. Виноват, не стимуляция, а стипуляция.
Вагнер (не выдержав, гневно). Да какое мне дело до этой стипуляции, будь она трижды проклята!
Эйслебен в ужасе.
Простите... (Проводит рукой по лбу.) Я немного устал с дороги.
Вероника (спешит на помощь). Как тебе не совестно, папа. Господин Вертер едва приехал, устал с дороги, а ты сейчас же пристал к нему со своей противной латынью. Не слушайте его, доктор, идемте лучше в столовую, я угощу вас кофеем.
Вагнер (целует руку Веронике). Благодарю вас, милая фрейлейн. Я действительно немного проголодался.
Рамингер. Мое почтение, фрейлейн, до завтра. (Кланяется.)
