Возьмем любую «бездиаложную» сцену из того же сценария, например, эту:
«Научно-исследовательский центр. Химическая лаборатория. Длинные лабораторные столы и компьютерное оборудование. На большинстве столов разбросаны пластиковые игрушки.
Хелена отпирает дверь и входит в лабораторию. Она открывает лабораторный журнал, листает его, осматривает оборудование, затем берет тридцатисантиметровую куклу Спастик Джек, колбу с надписью «Растворитель» и быстро покидает лабораторию»[41].
Все только «по делу», только то, что необходимо знать для восприятия фабулы.
Повествовательно-прозаический вид ремарок, наоборот, отличается большим количеством подробностей, описанием нюансов в поведении персонажей, созданием атмосферы действия.
Вот отрывок из сценария Г. Шпаликова «Пробуждение» (фильм, поставленный по этому сценарию режиссером Ларисой Шепитько, назывался «Ты и я»):
«...Некоторое время Петр автоматически шел по вагонам. Двери захлопывались за ним, грохотали на переходах тормозные площадки. Люди ходили по всему составу, толпились в тамбуре, устраивались; в купированных вагонах и в мягких были раскрыты — жара — и двери и окна.
Перед буфетом толпилась очередь, в общих вагонах стоял веселый сквозняк, шум, уже кто-то спускал постель — пух из подушек реял в солнечном луче, плакал ребенок, и не один, кто-то сразу принялся за еду, раскладывая на чистую салфетку хлеб, помидоры, колбасу...»[42]
Почему в названии этого вида ремарок есть слово «прозаический»? Потому что такая форма записи сценария весьма близка к описаниям, которые мы встречаем в прозаических произведениях. Убедимся в этом, прочитав образец замечательной бунинской прозы, отрывок из рассказа «Лика»:
«...На Московской я заходил в извозчичью чайную, сидел в ее говоре, тесноте и парном тепле, смотрел на мясистые, алые лица, на рыжие бороды, на ржавый шелушащийся поднос, на котором стояли передо мной два белых чайника с мокрыми веревочками, привязанными к их крышечкам и ручкам... Наблюдение народного быта? Ошибаетесь — только вот этого подноса, этой мокрой веревочки!»
Разве не сближает повествовательные ремарки Г. Шпаликова и прозу И. Бунина эта любовная внимательность к, казалось бы, совершенно не важным подробностям? Здесь — ржавый шелушащийся поднос и веревочки, привязанные к крышечкам и ручкам чайников. Там — грохочущие на переходах тормозные площадки между вагонами, пух из подушек, реявший в солнечном луче...
Повествовательные ремарки содержат в себе в большей или меньшей степени выраженное
Давайте прочитаем большую ремарку из сценария Педро Альмодовара «Это все о моей матери»:
«...Девушка выходит из комнаты подавленная. Мать с тревогой смотрит ей вслед.
Мать Расы — живописец с потрясающей техникой. Но
Ничего из выделенного мною в тексте изобразить на экране нельзя. Альмодовар — высокого уровня профессионал, поэтому он, в отличие от начинающего сценариста, может себе позволить такие описания.
